Замолчанный геноцид Русских в Галиции 1914г. ТАЛЕРГОФ: • Узнай-правду! (com)
Список форумов Узнай правду! com
Здравствуй, друг! Тебе крупно повезло! Ты попал на сайт, который может изменить твоё представление о мире, если твой мозг еще функционирует. А может и не изменить, если ты - "долбоёб". Это не оскорбление, это жизнь, это статистика. Большинство читающих эти строки и есть самые натуральные . И с помощью этого сайта вы это ясно увидите. Не хочется? Тогда лучше сразу ползите отсюда подобру поздорову. Чтение этого форума может вызвать отрицательные эмоции. А.Райкин говорил:"Зритель хлопает не тому, что ты, артист, талантливый, а тому что ОН ,зритель, умный!". Здесь вы точно хлопать не будете потому, что в зеркале увидите .Осознание своего долбоёбизма, - это первый шаг, чтобы перестать быть мудаком.
Здесь просыпаются, протирают глаза, поднимаются с колен, сбрасывают цепи, расправляют крылья.

Вы впервые на этом форуме? Тогда зайдите сюда, узнаете о чем он.
Но Системе проснувшиеся не нужны, а нужны именно "долбоёбы", поэтому копируйте этот форум себе, пока его не зогбанили.
как скачать себе и зачем?    Зеркало для мобильных uznai-pravdu.com/m     Копия
Новые сообщения
* Вход   * Регистрация   * FAQ     * Поиск перевод он-лайн
 

Архив страницы: (com)

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Замолчанный геноцид Русских в Галиции 1914г. ТАЛЕРГОФ:
ТАЛЕРГОФ: ЗАМОЛЧАННЫЙ ГЕНОЦИД


ОТ РЕДАКЦИИ:

ХХ ВЕК будет вспоминаться как время, в котором потерялись целые народы.

Когда говорят о геноциде - то есть уничтожении этноса, нации (или как минимум ее элиты), обычно имеют в виду либо большевистский геноцид русского народа, либо геноцид разных народов, проводимый немецкими национал-социалистами.

Однако история первого настоящего геноцида в нашем столетии почему-то при этом замалчивается. Речь идет об уничтожении русского народа, учиненном Австро-Венгрией в начале века, когда в концлагерях сводилась под корень национальная элита Галицкой, Карпатской и Буковинской Руси. В общей сложности в те годы исчезло из жизни около 70 тыс. представителей всех слоев русского населения, а более 100 тыс. стали беженцами.
Причин умолчания несколько.

Во-первых, дело происходило в “просвещенной” Австро-Венгрии. Европейские историки рисуют эту империю как родину “весны народов” 1840-х годов, образец терпимости и легкого отношения к жизни. Геноцид русских не вписывается в благостную картину, озвученную Штраусом и Кальманом, ложится на светлый холст грязным, кровавым, “неудобным” пятном.

Во-вторых, просвещенным европейцам вообще никогда не жалко русских: факт, проверенный тысячекратно. Сколько бы нас ни убивали, ни один мускул не дрогнет на лице настоящего европейца.

В-третьих, правда об ужасах геноцида не просто “неудобна” для идеологов украинского “самостийничества”: история русского национального возрождения и его разгрома на землях Западной Руси конца XIX - начала XX вв. напрочь отвергает самостийническую мифологию, являясь для нее смертельным приговором.

Как и всякая другая (в том числе “русская”), “украинская” национальная идея имеет право на существование. Мы не можем запрещать людям называть себя так, как они того хотят. Но правда о Талергофе и других лагерях - это роковое и непреложное свидетельство о том, что украинский национализм самоутверждался путем уничтожения своих единоплеменников и в буквальном смысле соседей. Сквозь маску Мазепы, так охотно примеряемую сегодня украинскими националистами, сквозит лик Иуды. Не подлежащий обжалованию приговор “самостийникам” точно выразил один из талергофских узников, Н. Марко: “Жутко и больно вспоминать о том тяжелом периоде близкой еще истории нашего народа, когда родной брат, вышедший из одних бытовых и этнографических условий, без содрогания души становился не только всецело на стороне физических мучителей своего народа, но даже больше - требовал этих мучений, настаивал на них. Прикарпатские “украинцы” были одними из главных виновников нашей народной мартирологии” (Талергофский альманах, Львов, 1924).

О чем же рассказывает история? “Национальная газета” (спецвыпуск № 6/97) уже обращалась к теме украинизации Южной Руси. Здесь будет уместно привести, в сокращении и почти без комментариев, работы двух авторов, коренных галичан И. И. ТЕРЕХА и В. Р. ВАВРИКА (галицко-русских патриотов и бывших узников Талергофа). Эти уникальные работы - история как внедрения “самостийной” идеологии еще до строительства концлагерей, так и начала массового уничтожения русских. За ними стоят многочисленные и неопровержимые документы и свидетельства очевидцев о целях и масштабах австро-венгерского геноцида русского народа и роли в нем “самостийников”.


ПРЕДАТЕЛЬСТВО


И. ТЕРЕХ: “Украинизация Галичины” (“Свободное слово Карпатской Руси”, 1960, №№ 9-10. В редакционном предисловии сказано, что статья была написана вскоре после присоединения к Советскому Союзу Галичины и других западнорусских земель, находившихся под польской оккупацией).

карты


“ВЕСЬ трагизм галицких “украинцев” состоит в том, что они хотят присоединить “Великую Украину”, 35 млн., к маленькой “Западной Украине” (так они стали называть после первой мировой войны Галичину) - 4 млн.., то есть, выражаясь образно, хотят пришить кожух к гудзику (пуговице. - Ред.), а не гудзик к кожуху. Да и эти 4 млн.. галичан нужно разделить надвое. Более или менее половина из них, то есть те, которых полякам и немцам не удалось перевести в украинство, считают себя издревле русскими, не украинцами, и к этому термину как чужому и навязанному насильно они относятся с омерзением. Они всегда стремились к объединению не с “Украиной”, а с Россией как с Русью, с которой они жили одной государственной и культурной жизнью до неволи. Из других 2 млн.. галичан, называющих себя термином, насильно внедряемым немцами, поляками и Ватиканом, нужно отнять порядочный миллион несознательных и малосознательных “украинцев”, не фанатиков, которые, если им так скажут, будут называть себя опять русскими или русинами. Остается всего около полмиллиона “завзятущих” галичан, которые стремятся привить свое украинство (то есть ненависть к России и всему русскому) 35 миллионам русских людей Южной России и с помощью этой ненависти создать новый народ, литературный язык и государство.

Здесь будет уместно изложить вкратце историю украинизации поляками, а затем немцами Галицкой (Червоной) Руси, о которой “украинцы” умалчивают, а мир о ней почти не знает.

ПОСЛЕ раздела старой Польши в 1772 г. и присоединения Галичины к Австрии и после неудавшихся польских восстаний в России (1830 и 1863) и в Австрии (1848) с целью восстановления польского государства, польская шляхта Галичины, состоявшая из крупных латифундий, заявила свое верноподданичество Францу Иосифу (пресловутое “Пржи тобе стоимы и стаць хцемы!”) и в награду получила полную власть над всей Галичиной, русской ее частью. Получив такую власть, поляки и их иезуитское духовенство продолжали, как и в старой Польше, полонизировать и окатоличивать коренное русское население края. По их внушению австрийские власти неоднократно пытались уничтожить слово “русский”, которым с незапамятных времен называло себя население Галичины, придумывая для него разные другие названия.

В этом отношении особенно прославился наместник Галичины - граф Голуховский, известный русоед. В 60-х гг. XIX столетия поляки пытались уничтожить кириллицу и ввести вместо нее для русского населения латинскую азбуку. Но бурные протесты и чуть ли не восстание русского населения устрашили венское правительство и польские политические махеры принуждены были отказаться от своего плана отделить русский галицкий народ от остального русского мира.

Дух национального сепаратизма и ненависти к России поляки постоянно поддерживали среди русского населения Галичины, особенно среди ее интеллигенции, лаская и наделяя теплыми местечками тех из них, которые согласны были ненавидеть “москалей”, и преследуя тех, кто ратовал за Русь и православие. В 1870-е гг. поляки начали прививать чувство национального сепаратизма и галицко-русскому сельскому населению, крестьянству, учредив для него во Львове с помощью вышеупомянутой т. н. интеллигенции общество “Просвiта”, которое стало издавать популярные книжечки злобно сепаратистско-русофобского содержания.

Чтобы противодействовать работе поляков, галичане в противовес “Просвiте” создали “Общество имени Михаила Каченовского”. Таким образом в 70-х гг. начался раскол.

В 1890 году два галицко-русских депутата галицкого сейма - Ю. Романчук и А. Вахнянин - объявили с сеймовой трибуны “от имени” представляемого ими населения Галичины, что народ, населяющий ее? - не русский, а особый, украинский. Поляки и немцы не раз уже и раньше пытались найти среди русских депутатов людей, которые провозгласили бы галичан особым, отдельным от русского, народом, но не находили никого, кто решился бы на столь очевидную бессмыслицу, на измену горячо в Галичине любимой Руси. Романчук и Вахнянин были преподавателями русской гиманзии во Львове. В молодости они были горячими русскими патриотами. Вахнянин, будучи композитором, писал пламенную музыку к патриотическим русским боевым песням (“Ура! На бой орлы, за нашу Русь Святую!”).

До конца XIX в. термины “украинец”, “украинский” были употребляемы только кучкой украинствующих галицко-русских интеллигентов. Народ не имел о них никакого понятия, зная лишь тысячелетние названия - Русь, русский, русин; землю свою называл русской и язык свой - русским. Официально слово “русский” писалось с одним “с”, чтобы отличить его от правильного начертания с двумя “с”, употребляемого в России. Все журналы, газеты и книги, даже украинствующих, печатались по-русски (галицким наречием), старым правописанием. На ряде кафедр Львовского университета преподавание велось на русском языке, гимназии назывались “русскими”, в них преподавали русскую историю и русский язык, читали русскую литературу.

С 1890 г., после декларации Романчука и Вахнянина, все это исчезает, как бы по мановению волшебной палочки. Вводится в школах, судах и во всех ведомствах новое правописание. Издания украинствующих переходят на новое правописание, старые “руские” школьные учебники изымаются и вместо них вводятся книги с новым правосписанием. В учебнике литературы на первом месте помещается в искаженном переводе на галицко-русское наречие монография М. Костомарова “Две русские народности”, где слова “Малороссия”, “Южная Русь” заменяются термином “Украина” и где подчеркивается, что “москали” похитили у малороссов имя “Русь”, что с тех пор они остались как бы без имени и им пришлось искать другое название. По всей Галичине распространяется литература об угнетении украинцев москалями. Оргия насаждения украинства и ненависти к России разыгрывается вовсю.

РОССИЯ, строго хранящая принципы невмешательства в дела других государств, ни словом не реагировала в Вене на польско-немецкие проделки, открыто направленные против русского народа. Галичина стала Пьемонтом украинства. Возглавлять этот Пьемонт приглашается из Киева Михаил Грушевский. Для него во Львовском университете учреждают кафедру “украинской истории” и поручают ему составить историю “Украины” и никогда не существовавшего и не существующего “украинского народа”. В награду и благодарность за это каиново дело Грушевский получает “от народа” виллу-дом и именуется “батьком” и “гетманом”. Со стороны украинствующих начинают сыпаться клевета и доносы на русских галичан, за что доносчики получают от правительства теплые места и щедро снабжаются австрийскими кронами и немецкими марками. Тех, кто остаются русскими и не переходят в украинство, обвиняют в том, что они получают “царские рубли”. Ко всем передовым русским людям приставляются сыщики, но им ни разу не удается перехватить эти рубли для вещественного доказательства.

Население Галичины на собраниях и в печати протестует против нового названия и нового правописания. Посылаются записки и делегации с протестами к краевому и центральному правительствам, но ничего не помогает: народ, мол, устами своих представителей в сейме потребовал этого.

Насаждение украинства по деревням идет туго, и оно почти не принимается. Народ держится крепко своего тысячелетнего названия. В русские села посылаются исключительно учителя украинофилы, а учителей с русскими убеждениями оставляют без места...

РУССКОЕ униатское духовенство (священники были с университетским образованием) было чрезвычайно любимо и уважаемо народом, так как оно всегда возглавляло борьбу за Русь и русскую веру и за улучшение его материального положения, было его вождем, помощником, учителем и утешителем во всех скорбях и страданиях в тяжелой неволе. Ватикан и поляки решают уничтожить это духовенство. Для этой цели возглавляют они русскую униатскую церковь поляком - графом Шептицким, возвысив его в сан митрополита. Мечтая стать униатским патриархом “Великой Украины от Кавказа до Карпат” после разгрома России и перевода всех русских людей Южной Руси в унию, Шептицкий относился с нерадивостью к миссии, для которой наметили его поляки, в планы которых вовсе не входило создание Украины под Габсбургами или Гогенцоллернами, а исключительно ополячение русского населения для будущей Польши. Он отдался со всей пылкостью молодости (ему было всего 35 лет, когда его сделали митрополитом) служению Австрии, Германии и Ватикану для осуществления плана разгрома России и мечты о патриаршестве. Тщеславный и честолюбивый, Шептицкий служил им, нужно признать, всею душою. Несмотря на свой высокий сан, он, переодетый в штатского, с подложным паспортом, не раз пробирался в Россию, где с украинствующими помещиками и интеллигентами подготовлял вторжение Австро-Венгрии и Германии на “Украину”, о чем он лично докладывал Францу-Иосифу как его тайный советник по украинским делам, а секретно от него сообщал о сем и германским властям, как это было обнаружено в 1915 г. во время обыска русской разведкой его палаты во Львове, где между другими компрометирующими документами была найдена и копия его записки Вильгельму II о прогрессе “украинского движения в России”. Мечтательный и жадный к титулам и власти, граф, пытаясь прибавить к будущему титулу патриарха титул кардинала, часто ездил в Рим, где он услаждал слух Ватикана своими россказнями о недалеком разгроме схизматической России и о присоединении к св. Престолу под скипетром Его Апостольского Величества Императора Франца-Иосифа 35 миллионов “украинских овечек”. Но польские магнаты и польские иезуиты, имевшие влияние в Ватикане, мстя Шептицкому за ослушание, не допустили его возвышения в кардиналы. После создания новой Польши и присоединения к ней Галичины, Шептицкий, надеясь на Гитлера, не переставал мечтать о патриаршестве и ратовал, как и прежде, за разгром России. Но по велению карающего рока все его идеи, идеалы, мечты и грезы потерпели полное и страшное крушение. С появлением Красной Армии в восточной Галичине, он, разбитый параличом 75-летний старик, лишился сразу всех титулов и настоящих, и будущих и терпел великие страсти уже на сем белом свете в наказание за свои страшные прегрешения против Руси. В русской истории его имя будет стоять рядом с именем Поция, Терлецкого, Кунцевича и Мазепы.

Возвращаясь к насаждению украинства в Галичине, нужно отметить, что с назначением Шептицкого главой униатской церкви прием в духовные семинарии юношей русских убеждений прекращается. Из этих семинарий выходят священниками заядлые политиканы-фанатики, которых народ звал “попиками”. С церковного амвона они, делая свое каиново дело, внушают народу новую украинскую идею, всячески стараются снискать для нее сторонников и сеют вражду в деревне. Народ противится, просит епископов сместить их, бойкотирует богослужения, но епископы молчат, депутаций не принимают, а на прошения не отвечают. Учитель и “попик” мало по малу делают свое дело: часть молодежи переходит на их сторону, и в деревне вспыхивает открытая вражда и доходит до схваток, иногда кровопролитных. В одних и тех же семьях одни дети остаются русскими, другие считают себя “украинцами”. Смута и вражда проникают не только в деревню, но и в отдельные хаты. Малосознательных жителей деревни “попики” постепенно прибирают к своим рукам. Начинаются вражда и борьба между соседними деревнями: одни другим разбивают народные собрания и торжества, уничтожают народное имущество (народные дома, памятники - среди них памятник Пушкину в деревне Заболотовцы). Массовые кровопролитные схватки и убийства учащаются. Церковные и светские власти на стороне воинствующих “попиков”. Русские деревни не находят нигде помощи. Чтобы избавиться от “попиков”, многие из униатства возвращаются в православие и призывают православных священников. Австрийские законы предоставляли полную свободу вероисповедания, о перемене его следовало только заявить административным властям. Но православные богослужения разгоняются жандармами, православные священники арестовываются и им предъявляется обвинение в государственной измене. Клевета о “царских рублях” не сходит со столбцов украинофильской печати. Русских галичан обвиняют в “ретроградстве” и т. п., тогда как сами клеветники украинофилы, пользуясь щедрой государственной помощью, отличались звериным национализмом и готовились посадить на престол Украины судившегося после войны за обман во Франции - пресловутого Габсбурга “Василя Вышиваного”.

РОССИЯ и дальше молчит: дескать, не ее дело вмешиваться во внутренние дела другого государства. Галицко-русские интеллигенты, чтобы удержать фронт в этой неравной борьбе, чтобы содержать свою преследуемую конфискациями прессу и свои общества, облагают себя податью в сто крон и свыше ежемесячно и собирают среди крестьянства средства с помощью так называемой лавины-подати.

Против украинской пропаганды решительнее всех реагировала галицко-русская студенческая молодежь. Она выступила против украинской “Новой Эры” открытым движением - “Новым курсом”. Галицко-русские народные и политические деятели, опасаясь усиления террора, вели все время консервативную, осторожную и примирительную политику с поляками и австрийскими властями. Чтоб не дразнить ни одних, ни других, они придерживались в правописании официального термина “руский” (с одним “с”) и всячески пытались замаскировать свои настоящие русские чувства, говоря молодежи: “Будьте русскими в сердцах, но никому об этом не говорите, а то нас сотрут с лица земли. Россия никогда не заступалась за Галичину и не заступится. Если мы будем открыто кричать о национальном единстве русского народа, Русь в Галичине погибнет навеки”. Хотя вся интеллигенция знала русский литературный язык, выписывая из России книги, журналы и газеты, но по вышеуказанной причине не употребляла его в разговоре. Разговорным языком у нее было местное наречие. По этой же причине и книги и газеты издавались ею на странном языке - “язычии”, как его в насмешку называли, то есть на галицко-русском наречии с примесью русских литературных и церковно-славянских слов, чтобы таким образом угодить и Руси и не дразнить чистым литературным языком властей. Словом, ставили и Богу свечу, и черту огарок. Молодежь, особенно университетская, не раз протестовала против этих “заячьих” русских чувств своих отцов и пыталась открыто говорить о национальном и культурном единстве всех русских племен, но отцы всегда как-то успевали подавлять эти рвущиеся наружу стремления детей. Молодежь раньше изучала русский литературный язык в своих студенческих обществах без боязни, открыто, и тайно организовывала уроки этого языка для гимназистов в бурсах и издавала свои газетки и журналы на чистом литературном языке. После “Новой Эры”, в ответ на украинизацию деревни, студенты стали учить литературному языку и крестьян. На сельских торжествах парни и девушки декламировали стихотворения не только своих галицких поэтов, но и Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Майкова и др. По деревням ставили памятники Пушкину. Член Государственной думы, граф В. А. Бобринский, возвращаясь со Славянского Съезда в Праге через Галичину с галицкими делегатами этого съезда, на котором он с ними познакомился, и присутствуя на одном из таких крестьянских торжеств в деревне, расплакался, говоря: “Я не знал, что за границей России существует настоящая Святая Русь, живущая в неописуемом угнетении, тут же, под боком своей сестры Великой России”.

НО КОГДА с “Новой Эрой” оргия насаждения украинства немцами, поляками и Ватиканом разбушевалась вовсю, русская галицкая молодежь не выдержала и взбунтовалась против своих отцов. Этот бунт известен в истории Галицкой Руси под названием “Нового Курса”, а зачинщики и сторонники его под кличкой “новокурсников”. “Новый Курс” был следствием украинской “Новой Эры” и явился для нее разрушительным тараном. Студенты бросились в народ: созывали веча и открыто стали на них провозглашать национальное и культурное единство с Россией. Русское крестьянство стало сразу на их сторону, и через некоторое время к ним примкнули две трети галицко-русской интеллигенции. Употребляемый до тех пор сине-желтый галицко-русский флаг был заменен носившимся раньше под полой трехцветным бело-сине-красным, а главным предметом всех народных собраний и торжеств по городам и деревням было национальное и культурное единство с Россией. Также были учреждены для проповедывания “новокурсных” идей ежедневная газета “Прикарпатская Русь” на литературном языке и популярный еженедельник “Голос Народа” для крестьянства на галицко-русском наречии против издаваемых “отцовских” - ежедневной газеты на “язычии” “Галичанин” и еженедельника для народа “Русское Слово”; последние вскоре зачахли и прекратили свое существование. В течение года “Новый Курс” поглотил почти всю галицко-русскую интеллигенцию и крестьянство и воцарился повсеместно. Литературный язык употреблялся теперь не только в печати, но и открыто сделался разговорным языком галицко-русской интеллигенции.

Возвратившийся в Россию граф Бобринский поднял шум о положении дел в Галичине. У русских властей он не имел успеха, а либеральная и левая пресса тоже не поддержала его только потому, что он был в Думе правый, и, как бы по указке, единодушно отнеслась к делу враждебно, считая русских галичан “националистами, ретроградами”, а украинофилов - “либералами, прогрессистами” (!). Не находя нигде поддержки, граф Бобринский организовал с помощью разбирающихся в галицких делах русских людей в Петербурге и Киеве “Галицко-русские общества”, которые начали собирать средства на помощь Прикарпатской Руси. Это были первые (и не царские) рубли, которые Галичина стала получать от своих братьев в России. Но средства эти были скудны, и все они шли на помощь по содержанию гимназических общежитий, в которые принимались талантливые мальчики бедных крестьян на полное содержание.

“Новый курс” захватил австрийские власти врасплох. Согласно австрийской конституции, они не могли прямо и открыто выступать против него, да это и невозможно было сделать из-за многочисленности “государственных изменников”. Раньше, когда обнаруживались такие “преступления” у нескольких лиц, их судили, сажали в тюрьму. Теперь же все свершилось вдруг, и нужно было иметь дело с сотнями тысяч “изменников”, государственную измену которых невозможно было доказать. Но власти не дремали и выжидали случай, чтобы было за что зацепиться, и подготовляли целый ряд процессов о “шпионстве”, из коих первый начался в 1913 году накануне мировой войны. Между тем, они преследовали проявление русского духа намеченными заранее мерами. Чтобы оказать помощь “попикам” и учителям-украинофилам, власти решают ударить по крестьянскому карману. Они обильно снабжают кооперативы укаринофилов деньгами, которые через посредство райфазенских касс даются взаймы по деревням только свои приверженцам. Крестьяне, не желающие назвать себя украинцами, займов не получают. В отчаянии деятели русских галичан бросаются за помощью к чехам, и по ходатайству Крамаржа и Клофача (Масарик был врагом русских вообще и в парламенте всегда поддерживал украинофилов) получают в Живностенском банке кредиты для своих кооперативов. (Самый большой чешский банк - Центральный Банк Чешских Сберегательных Касс - давал многомиллионные займы только “украинским” кооперативам.)

Выборы в сейм сопровождаются террором, насилием и убийствами жандармами русских крестьян. Украинофилы пользуются на выборах и моральной, и финансовой поддержкой власти. Имя избранного громадным большинством галицко-русского депутата при подсчете голосов просто вычеркивается и избранным оъявляется кандидат-украинофил, получивший менее половины голосов. Борьба русских с украинофилами усиливается из года в год и продолжается под страшным террором вплоть до мировой войны, - войны немецкого мира со славянством, к которой Германия и Австро-Венгрия готовились десятки лет, в связи с чем ими и насаждался украинский сепаратизм и ненависть к России среди исконно русского населения в Галичине. Россия очнулась и открыла глаза на происходящее в Червоной Руси только накануне войны, когда во Львове начался нашумевший на всю европу чудовищный процесс о “государственной измене” и “шпионстве” против двух галицко-русских интеллигентов (Бендасюка и Колдры) и двух православных священников (Сандовича и Гудимы). На этот процесс неожиданно явились пять депутатов Государственной Думы всех оттенков (среди них и настоящий украинец - депутат Макогон) и, войдя в зал, публично во время заседания суда поклонились до земли сидящим на скамьях подсудимых со словами: “Целуем ваши вериги!”. Подсудимые были оправданы присяжными заседателями, несмотря на то, что председательствующий судья в своей напутственной речи заседателям, очевидно по указанию свыше, не скрывал надежды на то, что будет вынесен обвинительный приговор.

В САМОМ начале этой войны австрийские власти арестуют почти всю русскую интеллигенцию Галичины и тысячи передовых крестьян по спискам, вперед заготовленным и переданным административным и военным властям украинофилами (сельскими учителями и “попиками”) с благословения преусердного митрополита графа Шептицкого и его епископов. Арестованных водят из тюрьмы в тюрьму группами и по пути на улицах городов их избивают натравленные толпы подонков и солдатчины. В Перемышле озверелые солдаты изрубили на улице большую партию русских людей.

За арестованных и избиваемых русских священников добровольно заступаются епископы-католики: польский и армянский, а униатские епископы во главе с Шептицким, несмотря на просьбы жен и детей, отказывают в защите своим русским галицким священникам. Этого нужно было ожидать: они же предали их на убиение.

Арестованных вывозят вглубь Австрии в концентрационные лагеря, где несчастные мученики тысячами гибнут от голода и тифа. Самые передовые деятели после процесса о государственной измене в Вене приговариваются к смертной казни, и только заступничество испанского короля Альфонса спасает их от виселицы. В отместку за свои неудачи на русском фронте улепетывающие австрийские войска убивают и вешают по деревням тысячи русских галицких крестьян. Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попало - на деревьях, в хатах, в сараях - вешают всех крестьян, на которых доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими.

ГАЛИЦКАЯ Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, поросла тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название.

Эти зверства и мучения - с иллюстрациями, документами и точными описаниями - увековечены основанным после войны Талергофским Комитетом во Львове, издавшим их в нескольких томах.

Такова краткая история происков Ватикана, поляков и немцев в насаждении ими украинства на Карпатах среди издревле русского населения Червонной Руси.

Украинское движение в Галичине под руководством Германии продолжалось и после первой мировой войны. В это время появился для нее новый термин: Западная (Захiдня) Украина, в которой была организована тайная военная организация (УВО), превратившаяся впоследствии в организацию украинских националистов (ОУН).”



ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ

ПРИВОДИМЫЙ ниже текст - главы из книги блестящего историка Галицкой Руси Василия ВАВРИКА “Терезин и Талергоф” (Львов, 1928). Творческую деятельность автор начал в качестве узника именно концлагеря Талергоф, подпольно выпуская лагерные журналы и листовки с описанием австрийских зверств. После крушения Австрии Ваврик проживал во Львове, принимая активное участие в издании “Талергофских альманахов” - подробных сборников, посвященных русскому геноциду, учиненному австро-венгерской властью. Он также написал немало исследований и монографий о галицко-русском возрождении, его героях и вождях - И. Наумовиче, О. Мончаловском, Д. Маркове и многих других. Квинтэссенцией этих исследований является его уникальная по полноте книга “Краткий очерк истории галицко-русской письменности” (Лувен, 1968). Итак:


“Кровавый террор

ЧИТАТЕЛЮ нужно помнить, что ниже поданное число жертв - это лишь капля в море общенародного мученичества, слез и крови Галицкой Руси. Немцы и мадьяры бесились, как гады, и причину своих отступлений и поражений старались оправдать неблагонадежным поведением и изменой галицко-русского населения. В манифестах и воззваниях обещали военные и административные власти от 50 до 500 крон каждому, кто донесет на русина. На улицах и площадях галицких городов выкрикивали платные агенты: ловите шпионов! давайте их сюда на виселицы!

И жатва крови была чрезмерно обильной!

В деревне Волощине, уезд Бобрка, мадьяры привязали веревкою к пушке крестьянина Ивана Терлецкого и поволокли его по дороге с собою. Они захлебывались от хохота и радости, как тело русского поселянина билось об острые камни и твердую землю и кровавилось густою кровью. В деревне Буковине того же уезда мадьярские гусары расстреляли без суда и допроса 55-летнего крестьянина Михаила Кота, отца шестерых детей. А какая нечеловеческая и немилосердная месть творилась в селе Цуневе Городоского уезда! Там арестовали австрийские вояки 60 крестьян и 80 женщин с детьми, мужчин отделили от жен и поставили их у деревьев. Солдат-румын забрасывал им петлю на шеи и вешал одного за другим. После нескольких минут прочие солдаты снимали тела и еще некоторых живых докалывали штыками. Матери, жены и дети были свидетелями этой дикой расправы. Можно ли передать словами их отчаяние? Нет, на это нет слов и силы! В с. Залужье того же уезда солдаты расстреляли по-зверски 5 крестьян, а в соседнем селе Великополе из 70 арестованных крестьян мадьяры закололи штыками Ивана Олиарника, Семена Бенду, Василия Яцыка, Василия Кметя, Марию Кметь и Павла Чабана, которому раньше переломили руки. И это было им слишком мало! Уходя перед русскою армиею, они потащили с собою малолетних девушек.

С каждым днем жестокой бойни работа палачей принимала все большие размеры. В с. Кузьмине Добромильского уезда австрийцы вбивали в стены хат железные крюки и вешали на них людей. В один день повесили 30 крестьян.

Вместе с жандармом бушевал в околице вырожденец некий Винницкий, ошеломленный “самостийник”...

В Липовице, Куликове, Сулимове, Батятычах устраивались чисто дьявольские погромы. В числе доносчиков был украинец-учитель Иван Шерстило из Сулимова, который выдал австрийским жандармам несколько крестьян и священника Саввина Кмицикевича с сыном.

В Каменецком уезде шалела австро-мадьярская лють безгранично, так как этот уезд принадлежал к наиболее сознательным кругам Галицкой Руси. В селе Дернове убили австрийцы 85-летнего старика Ивана Наума. В поселке Сапежанке был расстрелян крестьянин Андрей Вусович, которого тело солдаты повесили перед его родным домом при рыданиях жены и детей. В местечке Стоянове был убит мещанин Федор Багнюк будто бы за то, что звоном колокола давал знак казакам, а 85-летний старик священник Иван Сохацкий был вывлечен из церкви и подвергнут побоям. Во Львове, наконец, его проколол солдат штыком. Десятки смертных приговоров имеют на своей черной совести два учителя австро-украинской ориентации Роман Пекарский и Лука Краевский. По их доносам суд первой австрийской пехотной бригады приговорил к смерти через повешение 10 крестьян в с. Таданье... и Анастасию Лащукевич, мать четырех детей.

Село Уторопы Коломыйского уезда было залито крестьянской кровью. Жандармы, солдаты и не в меру усердствовавшие австрийские патриоты мстились на неповинных жителях за то, что на фронте австрийская армия терпела поражения. Когда крестьянские хозяйства сгорели дотла, бежавшая толпа гнала крестьян и женщин перед собой и расстреливала их на бегу.

На город Львов как центр культурной жизни Галицкой Руси обратили особое внимание все административные, полицейские и военные власти. В столице Прикарпатского края находились центральные органы всех просветительных и культурных галицко-русских обществ и организаций. Сейчас, после объявления мобилизации австрийской армии, одним махом пера были закрыты все галицко-русские институты, организации, бурсы, приюты, редакции газет, учреждения. Все их имущество было подвержено ограблению и разгрому. К каким бы выкрутасам теперь ни прибегали галицкие украинцы-сепаратисты, что они неповинны в крови своих братьев, но их поступки, почины, дела и все их газеты, во главе с “Дiлом” и “Свободою”, обнаруживают иудину измену. На основании подлейших доносов были заполнены все львовские тюрьмы русинами до крайних берегов. В темном углу “Бригидок” шла экзекуция за экзекуцией. На веревках повисли (перечисление десятков имен опускаем. - Ред.)... и Андрей Пужак из Мокротина Жолковского уезда. Последнего за то, что под виселицей крикнул: “Да здравствует великая и нераздельная Русь!”, палач истязал на эшафоте четверть часа...


Расстрел священников на Лемковской Руси

ЗАПАДНАЯ окраина Галицкой Руси испокон века заселена горским племенем лемков по Бескидам Западных Карпат. Она нашлась под самым тяжелым обухом австро-мадьярского разбоя. Здесь после потери восточной Галичины скопились австрийские “патриоты”. От доносчиков кишело. Ввиду того, что этот русский уголок непоколебимо стоял при Руси, то не удивительно, что злоба украинских нетерпимцев всячески стремилась использовать подходящее для себя время, чтобы избавиться от упрямых русинов-лемков. Доносами занимались не только жандармы, сельские писари и войты, но и учители и даже духовные лица. Вскоре, вследствие доносов пособников Австрии, была подвергнута повальному аресту вся русская лемковская интеллигенция: священники, адвокаты, судьи, педагоги, студенты и даже гимназисты, не говоря о крестьянстве обоих полов.

(Далее рассказано о расстреле прорусски настроенных священников по доносам и свидетельствам украинствующих. Стоит отметить, что 29.08.96 г. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви За Границей причислил к лику святых казненного за веру о. Максима Сандовича. - Ред.)


Талергоф

САМЫМ тяжелым ударом по душе Карпатской Руси был, без сомнения, Талергоф, возникший в первые дни войны 1914 года в песчаной долине у подножия Альп возле Граца, главного города Стирии. Это был лютейший застенок изо всех австрийских тюрем в Габсбургской империи.

В дневниках и записках талергофских невольников имеем точное описание этого австрийского пекла. Участок пустого поля в виде длинного четыреугольника в 5 километрах от Абтиссендорфа и железной дороги не годился к пахоте из-за обилия песка, на котором рос только скудный мохор. Под сосновым лесом находились большие жестяные ангары для самолетов, за лесом стоял синий вал альпийских гор.

Первую партию русских галичан пригнали в Талергоф солдаты грацкого полка 4-го сентября 1914 года. Штыками и прикладами они уложили народ на сырую землю. Голое, чистое поле зашевелилось, как большой муравейник, и от массы серомашных людей всякого возраста и сословия не видно было земли...

За Талергофом утвердилась раз навсегда кличка немецкой преисподней. И в самом деле, там творились такие события, на какие не была способна людская фантазия, забегающая по ту сторону света в ад грешников.

До зимы 1915 года в Талергофе не было бараков. Сбитый в одну кучу народ лежал на сырой земле под открытым небом, выставленный на холод, мрак, дождь и мороз. Счастливы были те, которые имели над собою полотно, а под собою клапоть соломы. Скоро стебло стерлось на сечку и смешивалось с землей, из чего делалась грязь, просякнутая людским потом, слезами. Эта грязь становилась лучшей почвой и обильной пищей для неисчислимых насекомых. Вши сгрызли тело из-за теплой крови и перегрызали нательную и верхнюю одежду. Червь размножилась чрезвычайно быстро в чрезвычайном количестве. Величина паразитов, питающихся соками людей, была равно грозной. Неудивительно поэтому, что немощные не в силах были с ними справиться. Священник Иоанн Мащак под датой 11 декабря 1914 года отметил, что 11 человек просто загрызли вши. Нужда и нищета дышали на каждом шагу скостенелой смертью.

В позднюю, холодную осень 1914 года руками русских военнопленных талергофская власть приступила к постройке бараков в земле в виде землянок - куреней - и над землею в виде длинных стодол с расчетом, чтобы поместить в них как можно наиболее народа. Это как раз нужно было кровопийцам, вшам и палачам. В одном бараке набралось человек сотен три и больше. В сборище грязного люда и грязной одежды разводились миллионы насекомых, которые разносили по всему Талергофу заразные болезни: холеру, брюшной тиф, дифтерию, малярию, расстройства почек, печени, селезенки, мочевого пузыря, понос, рвоты с кровью, чахотку, грипп и прочие ужасные пошести (заразные болезни, эпидемии. - Ред.).

Кроме нечистоты, эпидемиям в Талергофе отдавал большие услуги всеобщий голод. Немцы морили наших людей по рецепту своей прославленной аккуратности и системы, а бросая кое-что, как собакам, ухитрялись, будто ради порядка, бить палками всех куда попало. Не спокойным, разумным словом, а бешеным криком, и палкою, и прикладом водворяли часовые “порядок”, так что часто возвращались многие от выдачи постной воды, конского или собачьего мяса калеками.

В голоде и холоде погибали несчастные рабы; пропадали в судорогах лихорадки, желтели, как восковые свечи, от желтухи, кровавились от бесконечныхъ кровоподтеков, глохли от заворотов и шума головы, слепли от встрясок нервов, лишались рассудка от раздражений мозга, падали синими трупами от эпилепсий. Высокая горячка разжигала кровь больных. Немочные организмы валились, как подкошенные, в берлогу, в мучительной лихорадке и беспамятстве кончали жалкую жизнь, а более сильные срывались ночью с нар и бежали, куда глаза глядели, чтобы вырваться из объятий напасти. Они мчались или прямо в ворота или живо взбирались на колючую проволоку, там же от штыка либо пули падали мертвыми на землю. В записках студента Феофила Курилло читаем, что солдат проколол двух крестьян за то, что “втiкали”. Священник Иоанн Мащак записал под датой 3 декабря 1914 года, что часовой за бараком выстрелил в перелазившего через проволоку крестьянина. Пуля не попала в него, но убила в бараке Ивана Попика из с. Мединичи, отца семерых детей. В ангаре солдат проколол крестьянина Максима Шумняцкого из с. Исаи Турчанского уезда, проколол в ребра штыком, от чего он помер немедленно.

В скорбный помянник погибших в Талергофе занесем лучших народных деятелей из длинного ряда мучеников: доктора Романа Дорика, преподавателя Бродовской гимназии, основателя и воспитателя бурсы им. Ф. Ефиновича; Юлиана Кустыновича, профессора перемышльской духовной семинарии; доктора богословия Михаила Людкевича; доктора медицинских наук Михаила Собина; священника Евгения Кушнира из Сторонной; священника Владимира Полошиновича из Щавного; священника Иосифа Шандровского из Мыслятич; священника Григория Спрыса из Дашовки; священника Александра Селецкого из Дошницы; священника Иосифа Черкавского из Соколи; священника Аполлинария Филипповского из Подкаменя возле Рогатина; священника Нестора Полянского; священника доктора богословских наук Николая Малиняка из Сливницы; священника Корнилия Литвиновича из Братищева; священника Владислава Коломыйца из Лещан; священника Михаила Кузьмака из Яворника Русского; священника Евгения Сингалевича из Задубровец; священника Николая Гмитрика из Зандовицы; священника Ивана Серко из Искова; священника Иеронима Куновского из Бельча; священника Иоанна Дуркота из Лабовой; священника Михаила Шатынского из Тиравы; священника Олимпа Полянского из Юровец; священника Василия Курдыдика из Черниховец; священника Казимира Савицкого и много других интеллигентных работников.

В народную легенду перешло талергофское кладбище у соснового леса. Эта легенда передается из уст и по наследству перейдет из поколения в поколение о том, что на далекой немецкой чужбине в неприветливой земле лежит несколько тысяч русских костей, которых никто не перенесет на родную землю. Немцы повалили уже кресты, сравняли уже могилы. Найдется ли одаренный Божьим словом певец, который расскажет миру, кто лежит в Талергофе, за что выбросили немцы русских людей из родной земли?

Смерть в Талергофе редко бывала природной: там ее прививали ядом заразных болезней. По Талергофу триумфально прогуливалась насильственная смерть. О каком-нибудь лечении погибавших речи не было. Враждебным отношением к интернированным отличались даже врачи.

О здоровой пище и думать не приходилось: терпкий хлеб, часто сырой и липкий, изготовленный из смеси самой подлой муки, конских каштанов и тертой соломы, красное, твердое, несвежее конское мясо дважды в неделю по маленькому кусочку, покрашенная начерно вода, самые подлые помои гнилой картошки и свеклы, грязь, гнезда насекомых были причиной неугасаемой заразы, жертвами которой падали тысячи молодых, еще вполне здоровых людей из среды крестьянства и интеллигенции.

Для запугивания людей, в доказательство своей силы тюремные власти тут и там по всей талергофской площади повбивали столбы, на которых довольно часто висели в невысказанных мучениях и без того люто потрепанные мученики. На этих столбах происходило славное немецкое “анбинден”, то есть подвязывание. Поводом для подвешивания (как правило, за одну ногу. - Ред.) на столбе были самые ничтожные пустяки, даже поимка кого-либо на курении табаку в бараке ночью. Кроме мук на столбе были еще железные путы “шпанген”, просто говоря - кандалы, из-под которых кровь капала.

Большую книгу можно бы написать об язвительных пакостях немцев. Феофил Курилло рисует такую картину: тридцать изнуренных и высохших скелетов силятся тянуть наполненный мусором воз. Солдат держит в левой руке штык, а в правой - палку и подгоняет ими “ленивых”. Люди тянут воз за дышло и веревками и еле-еле продвигаются, ибо сил у них не хватает. Талергофскими невольниками в жаркое лето и в морозную зиму, избивая их прикладами, выправляли свои дороги, выравнивали ямы, пахали поле, чистили отхожие места. Ничего им за это не платили, а вдобавок ругали их русскими свиньями. В то же время вожди украинской партии во главе с разными Левицкими, Трилевскими, Ганкевичами, Барвинскими, Романчуками, били тиранам поклоны и пели Австрии дифирамбы...

Исходя из ложного понимания патриотизма, вся власть в Талергофе, от наивысших до маленьких гайдуков, обходилась с людьми самым жестоким и немилосердным образом: их били палками, канчуками, тросточками, прикладами, кололи турецкими ножами и штыками, плевали в лицо, рвали бороды, короче говоря - обращались хуже, чем с дикой скотиной. С каждым днем, по мере приближения упадка спорохневшей Австрии, муки заключенных усиливались, десятерились. Внезапно, от поры до времени, вызывали того или другого, особенно из интеллигенции, в канцелярию лагеря и в Грац и по правилам инквизиции следственные судьи выпытывали о настроениях и взглядах на Австрию...

ВСЕ-ТАКИ пакости немцев не могут равняться с издевательствами своих людей. Бездушный немец не мог так глубоко влезть своими железными сапогами в душу славянина-русина, как этот русин, назвавший себя украинцем. Вроде официала полиции города Пермышля Тимчука, интригана, провокатора, доносчика и раба-мамелюка в одном лице, который выражался о родном народе как о скотине. Он был правой рукой палача Пиллера, которому давал справку об арестантах. Тимчука, однако, перещеголял другой украинец-попович, Чировский, обер-лейтенант австрийского запаса. Эта креатура, фаворит и любимчик фон Штадлера, ничтожество, вылезшее на поверхность Талергофа благодаря своему угодничеству немцам и тирании, появилось в нем весною 1915 года. Все невольники Талергофа характеризуют его как профессионального мучителя и палача. Была это продажная шкура и шарлатан с бесстыдным языком. Народ, из которого он вышел, не представлял для него малейшей цены. Партийный шовинизм не знал у него ни меры, ни границ.

Дьявол в людском облике! Чировский был специалистом немецкого “анбинден”, обильную жатву которого он пожал по случаю набора рекрутов в армию, когда студенты назвали себя русскими. Это “злодеяние” взбесило украинца, австрийского оберлейтенанта в запасе, до того, что он требовал военного суда над студентами. В канцелярии лагеря он поднял страшную бурю, подбурив всех офицеров и капралов, и радый этому фон Штадлер начал вызывать студентов на допросы. Но ни один из них не отступил от сказанного, хотя Чировский со своими заушниками бесился, угрожал кулаками.

Не помогло! Студенты твердо стояли при своем и были готовы за имя своих предков на наибольшие жертвы; их конфликт с напастником кончился тем, что всех фон Штадлер приговорил к 3-недельному заключению под усиленной стражей и усиленным постом, а после этого на два часа “анбинден”. Понятно, экзекуцию подвешивания исполнял сам Чировский по всем правилам военного кодекса и регламента. Каменного сердца выродка не тронули ни слезы матерей, ни просьбы отцов, ни обморок, ни кровь юношей, у которых она пускалась из уст, носа и пальцев.

Черная физиономия Чировского перешла в историю мартирологии, претерпенных страданий галицко-русского народа. Ни один украинский адвокат, ни один украинский “письменник” не в силах обелить его. Варварство его дошло до того, что он велел на могиле под соснами уничтожать православные кресты, доказывая немцам, что в этих крестах таится символ русской веры и русской идеи.

Муки в Талергофе продолжались от 4 сентября 1914 г. до 10 мая 1917 г. В официальном рапорте фельдмаршала Шлеера от 9 ноября 1914 г. сообщалось, что в Талергофе в то время находилось 5700 русофилов. Из публикации Василия Маковского узнаем, что осенью того же года там было около 8 тыс. невольников. Не подлежит, однако, сомнению, что через талергофское чистилище и горнило перешло не менее 20 тыс. русских галичан и буковинцев. Администрация Талергофа считала только живых, на умерших не обращала внимания, а число их, как выше сказано, было все-таки внушительным. В талергофский лагерь постоянно приходили новые партии, и с каждым движением русской армии их было все больше и больше. Не было в русском Прикарпатье села и семьи без потерпевших. Мало того! Нередким явлением в 1914-1915 гг. были массовые аресты целых селений. Кажется, что 30 тыс. будет неполной цифрой всех жертв в пределах одной Галицкой Руси. Украинские хитрецы и фальсификаторы истории пускают теперь в народ всякие блахманы, будто в Талергофе мучились “украинцы”. Пусть и украинцы, но украинцы толка Зубрицкого, Наумовича, Гоголя, которые прикарпатскую Русь, Волынь, Подолье и Украину считали частями Русской Земли. Горсточка “самостийных” украинцев, которые в военном замешательстве, по ошибке или по доносам своих личных противников попали в Талергоф, очень скоро, благодаря украинской комиссии в Граце во главе с доктором И. Ганкевичем, получила свободу. В бредни украинских подлогов никто не поверит, ибо как могли в Талергофе томиться украинцы за украинскую идею, когда Австрия и Германия создавали самостийну Украину?

БУДУЩИЙ историк Прикарпатской Руси соберет все ее слезы и, как жемчужины, нанижет на терновый венец ее мученичества. Равно же он вынесет свой справедливый приговор. Сегодня еще не пора, но большинство галицкой общественности понимает, что партийная слепота в одном и том же народе создает страшную вражду, плоды которой низводят человека на степень бесчувственного животного; донос, клевета, кривая присяга, издевательство становятся его насущным и повседневным хлебом; ни мать, ни отец, ни брат, ни сестра, ни сосед, ни приятель не имеют для него значения, ибо его месть и злоба не знают границ.

Во время войны много, очень много таких извергов вышло из галицкого народа; и этот прискорбный факт - больнее всех ран. Свихнутые единицы из евреев, немцев и поляков нас не удивляют, но как же печально, что в галицко-русском народе австрийский сервилизм и дух рабства толкнул брата на брата. Из бесконечного числа известных и неизвестных доносителей и провокаторов первое место заняли в силу своей профессии жандармы. Самыми свирепыми были (следует перечисление десятка имен и “подвигов” наиболее отличившихся украинцев-жандармов или, как назвали бы их в более поздние времена, полицаев. К примеру, комендант Процев из Речицы Рава-Русского уезда арестовал русских крестьян и всех священников в околице; и т. д. - Ред.).

Совместно с жандармами шли в ногу сельские старосты, начальники и их писари (следует перечисление. - Ред.).

Читатель отдает себе отчет в том, что жандармы, начальники волостей и писари делали каинову работу в силу своих обязанностей, чтобы заслужить себе благоволение, милость, похвалу от своих высших властей. Поэтому можно до некоторой степени простить им провинение, но каинова работа галицко-украинской интеллигенции достойна самого острого публичного осуждения. Между доносчиками-учителями были отвратительные типы (следует перечисление. - Ред.). В документальной части Талергофского Альманаха (вып. 1) находим характерный донос плацкоменданту во Львове, в котором доносчик, Алоизий Божиковский, пишет между прочим следующее: “Питая безграничную симпатию к австрийским вооруженным силам, обращаю внимание высокого плацкомендантства на каноников-москвофилов львовского митрополичьего капитула, имеющих в своих квартирах много компрометирующего материала. Фамилии этих священников: о. А. Билецкий, о. М. Пакиж, о. А. Бачинский, о. Д. Дорожинский - известны российской охране, с которою они вели переписку до последнего момента”.

Весьма трагическим и даже непонятным явлением 1914 года было то, что священники, проповедники любви к ближнему и всепрощения, нашлись в рядах доносчиков (следует перечисление десятка “самостийников” в рясах, таких, как С. Петрушевич из с. Колосова Радеховского уезда, требовавший “очистить его село от кацапов”, или законоучитель бродовской гимназии С. Глебовицкий, просивший уездного старосту арестовать всех русофилов в городе и уезде. - Ред.).

Рекорд и наибольший успех, достигнутый в состязаниях доносительства, стяжали горе-политики: доктор Кость Левицкий, председатель парламентского клуба, львовский адвокат, свидетель на венских процессах, автор многочисленных устных и письменных доносов, и Николай Василько, австрийский барон, глава буковинского украинского парламентского клуба, бывший грозою на Буковине еще накануне войны.

Доносами были заполнены все газеты украинских партий и в Галичине, и в Буковине, особенно “Дiло” и ”Свобода” занимались этим неморальным ремеслом и были информаторами австрийской полиции и военных штабов. Пропасть явных и анонимных доносов сыпалась, и на основании этих заведомо ложных писем падали жертвою совсем неповинные русины не только со стороны немцев и мадьяр, но и от рук своих земляков. Так украинские “сiчовики” набросились в Лавочном в Карпатах с прикладами и штыками на транспорт арестованных, чтобы переколоть ненавистных им “кацапов”, хотя там не было ни одного великоросса, а все были галичане, такие же, как и “сiчовики”. К сожалению, эти стрелки, прославляемые украинскими газетами как народные герои, избивали родной народ до крови, отдавали его на истребление немцам, сами делали самосуд над родными.

Когда “сiчовики” конвоировали арестантов из бригидской тюрьмы на главный львовский вокзал, то бесились до такой степени, что 17 крестьян и священников пали на мостовую и их отнесли в больницу. “Сiчовики” добровольно врывались в тюрьмы; в с. Гнилой Турчанского уезда самовольно производили аресты, гоняли людей и подвергали их разного рода шиканам и хулиганству. Вместо того, чтобы взять в защиту своих братьев перед сборищем лютой толпы, они сами пособляли врагам Руси и, конечно, Украины нести раны и смерть родным братьям. Можно ли это назвать патриотизмом? Здоровое ли это явление - хотя бы “сiчова” песня, записанная крестьянином с. Кутище Бродовского уезда П. Олейником:

Украiнцi пють, гуляють,

А кацапи вже конають.

Украiнцi пють на гофi,

А кацапи в Талергофi.

Де стоiть стовп з телефона,

Висить кацап замiсть дзвона.

Уста йому посинiли,

Чорнi очi побiлiли,

Зуби в кровi закипiли,

Шнури шию переiли.

Это смакование братской крови вызывает отвращение от таких “героев”. К сожалению, еще и теперь их полно на нашей убогой людьми земле. Еще и теперь пугают и угрожают Талергофом и кровавой расправой. В № 32 “Нового часа” (Львов, 11. 02. 34 г.) какой-то кандидат в палачи кличет: “Нашi недобитки “русских” заворушилися, i саме на це треба звернути увагу i цього не легковажити, але з корнем виполювати хабуззя, яке тiльки завдяки нашiй добродушности все таки до тепер не щезло”.

НАКОНЕЦ, спросим: за что шли на муки и в Талергоф русины Прикарпатья?

Все славяне, жители Австро-Венгрии предчувствовали ее распад. В предсмертной агонии ее правители, все ее власти становились без меры лютыми и всю свою злость изливали на славян. До некоторой степени этот поступок разлагавшегося организма оправдан, хотя был насквозь ненормальным и неморальным. Разбитая военным параличом Австро-Венгрия хотела, чтобы хорват был врагом серба, чтобы словак ненавидел чеха, чтобы поляк наступал на русина, чтобы русин отказался от Руси. Однако какой нищей была бы душа, когда она отказалась бы по чужому приказу от имени, за которое пролито столько крови? Это означало бы, что такой народ скоро и легко пристал бы к господствующему народу и к каждому, кто его лишь достал бы под свою руку. Это означало бы процесс его дегенерации. К счастью, на удочку Австро-Венгрии пошла только часть галицко-русского народа. Более критические умы скоро убедились в том, что украинская пропаганда на Галицкой Руси - это чужая петля на ее шею. Они не поверили в обман, будто уже древний греческий историк знал Украину, будто Украина древнее Руси, будто Украина и Русь - одно и то же. Они заглянули в летопись Нестора и ничего в ней не вычитали про Украину, зато узнали “откуда есть пошла земля Русская”. Они внимательно прочли “Слово о полку Игореве” и не нашли в этом удивительном памятнике XII столетия ни одного слова про Украину, но нашли Русь от Карпат, от Галича до Дона и Волги, от Черного моря до Немана. Они должны были признать темной клеветой, будто князь Владимир Святославич княжил на Украине, а не на Руси, будто князь Ярослав Владимирович собрал законы в “Украинскую”, а не в “Русскую правду”. Перебирая памятник за памятником, они пришли к заключению, что аскет Иоанн Вишневский, писатель XVII столетия, обращал свои высокоидейные послания к Руси и защищал славяно-русский язык, который ярые украинцы совсем отбрасывают. Что Зубрицкий, “русская троица” - Вагилевич, Шашкевич и Головацкий, Дедицкий, Гушалевич, Шараневич, Наумович, Залозецкий, Хиляк, Мышковский, Мончаловский, Полянский, Яворский, Свистун, Вергун, Марков, Глушкевич, Бендасюк и много других галицких историков и писателей завещали своим потомкам Русь как наибольшее сокровище.

Защитники Руси нашли самую сильную опору в массах галицкого народа. Крестьянину трудно было сразу перекреститься с русина на украинца, ему тяжело было потоптать то, что было для него святым и дорогим. Еще тяжелее было ему понять, почему украинские профессора как-то туманно, хитро и облудно меняют Русь на Украину и путают одно имя с другим. Всем своим существом и инстинктом народ осознал, что творится неправда, фальшь, измена, тем более, что предводители украинской затеи явно и открыто перешли на сторону немецкого и мадьярского террора в злые дни войны. Для народных масс непонятна была проповедь звериной ненависти к “москалям”, т. е. великоруссам. Верной интуицией, непосредственным восприятием угадывали и чувствовали родство с ними, как и с белорусами, считая их самыми близкими племенами своей малорусской народности. Чем сильнее был напор на Русь, тем упорнее становилась ее защита на Карпатах. За Русь на виселицы, на расстрелы, на издевательства и муки в Терезине, Талергофе, Вене и других вязницах и концлагерях Австро-Венгрии шли тысячи за тысячами и страдали, и умирали за русскую веру своих предков, за русскую церковь, за русскую икону, за русское слово, за русскую песню, за русскую душу, за русское сердце, за русскую волю, за русскую землю, за русскую честь и совесть.”


ОТ РЕДАКЦИИ: Публикуя статьи ТЕРЕХА и ВАВРИКА, мы хотели обратить внимание российского русского читателя на страницу истории, почти совершенно у нас неизвестную, способную шокировать неподготовленный рассудок. Ибо из осмысления ее следует, что в нашем просвещеннейшем столетии исчезла целая популяция русского народа, веками обживавшая свою историческую родину - прекрасную Галицко-русскую землю. Там, где сегодня мы видим эпицентр украинского этногенеза, где правит бал украинский национализм в самых крайних его проявлениях, откуда летят отравленные стрелы самой оголтелой русофобии, - там относительно недавно, всего каких-нибудь 80-90 лет назад был центр москвофильства и русского возрождения на Украине! Только сопоставив эти факты, начинаешь догадываться о масштабах физического и духовного истребления и насилия, совершенного над русскими людьми в их исконном родном краю. Между тем, для абсолютного большинства даже образованных, интеллигентных русских людей такое известие наверняка явится неожиданностью.

“Но неужели это возможно: чтобы народ потерял часть самого себя - и немалую, активную, существенную часть! - и даже не заметил этого?!” - задаст читатель естественный вопрос. И, поскольку ответ приходится дать однозначно положительный, то напрашивается новый, еще более неутешительный вывод. А именно: насилие, физическое и духовное, совершенное над русским народом в самой России, было так беспрецедентно, чудовищно велико, что привело, как выражаются психиатры, к “запредельному торможению” (к утрате способности воспринимать происходящее с самим собой) и к амнезии - потере памяти. В таком состоянии человеку можно ампутировать что угодно: он не заметит, а если и заметит, то не воспротивится. Юго-западная периферия русской ойкумены оказалась отсечена от русского материка, но это обернулось частным, истинно периферийным эпизодом на фоне общей русской катастрофы.

Ныне мы возвращаем себе историческую память, выходим из состояния “скорбного бесчувствия”. Нанесенные нам раны вновь начинают болеть и кровоточить. “Воздаяние!” - таков сегодня наш девиз.

Мы должны ныне и присно знать и помнить правду об уничтожении русской нации в ХХ веке, о геноциде не менее ужасном, чем пресловутый Холокост. Ни один эпизод русской трагедии не имеет права на забвение. Тем более такой страшный, как Талергоф - одно из величайших преступлений против человечности. Австрийско-мазепинские деяния ждут своего Нюрнберга.


«Национальная газета» № 4-5(16-17) 1998 г.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: Re: Замолчанный геноцид Русских в Галиции 1914г. ТАЛЕРГОФ:
Трагедия Галицкой Руси 2010
Фильм Алексея Денисова.
Сентябрь 1914 года. После тридцатидневных упорных боёв русская армия занимает всю Галицию. Австро-венгерские войска, потерпев сокрушительное поражение, отступают за Карпаты. Во Львове, Галиче и других городах наши солдаты и офицеры встречают самый радушный приём. Местные русины приветствуют их как освободителей и близких родственников. Вскоре прибывшие с войсками корреспонденты российских и зарубежных изданий обнаруживают в Галиции огромное количество свежих могил. Почти в каждом селе жители рассказывают о казненных или угнанных в концлагерь родных и близких.

Более 100 тысяч галицких русинов были физически уничтожены Австро - Венгрией в начале ХХ века. Основная их вина - преданность Православию, общерусскому единству и языку. Простые мирные люди в концлагерях в центре цивилизованной Европы в годы Первой Мировой войны отдавали свои жизни за сохранение своей национальной и ментальной идентичности, за право говорить на родном языке.
Талергоф в свое время прославился как лютейший застенок из всех австрийских тюрем в Габсбургской империи. Через него прошло свыше двухсот тысяч мирных граждан. Существовал он до 10 мая 1917 года.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: Re: Замолчанный геноцид Русских в Галиции 1914г. ТАЛЕРГОФ:
Геноцид русских 1912-1917 годов

Холокост русского народа

Американская газета «Нью-Йорк геральд трибюн» писала в 1919 году: «…Происходящая в России большевистская революция является на самом деле гигантской финансовой операцией, цель которой - переместить огромные денежные средства из-под русского контроля под контроль европейских и американских банков».

Самый масштабный геноцид – геноцид народа русского в ХХ веке, не признан. Более того: его цинично прикрывают гражданской войной (дескать, сами себя истребляли), другими «холокостами» (еврейский претендует вообще на роль заменителя христианства – что там жертва Христа в сравнении…) Огромную роль в сокрытии главного преступления века, а, быть может, и всех времён, играют СМИ и заказные произведения искусства.

О геноциде много писалось в эмигрантской прессе. Но она по известным причинам никакого влияния на общественное мнение внутри России не имела. Когда же настала эпоха «гласность» - быстро выяснилось, что она не для русских. Например, работа С.Мельгунова «Красный террор в России» и «Воспоминания» князя Н.Жевахова, которые должны стать настольными в русских школах, были замолчаны и признаны едва ли не экстремистскими.
Но что значит непризнание массового истребления предков? Это отречение от них. Это молчаливая реабилитация преступников.

Это, наконец, обреченность, схожая с предсмертным унынием ведомого на заклание животного, суицидное согласие НЕ БЫТЬ. Русскому человеку, русской семье, русскому народу. Окончательно вычеркнуть его из списка дееспособных народов. Превратиться в материал для исторического строительства иных, нерусских, государств и империй.

Требование признать геноцид русского народа звучало в среде русских «шестидесятников» (Владимир Осипов, Илья Глазунов, Фатей Шипунов). С высокой трибуны II съезда народных депутатов оно впервые прозвучало из уст Василия Белова в 1989 году. Писателю 23 октября 2012 исполнилось 80 лет. Юбилей был замолчан СМИ и властью. Когда же Василия Ивановича не стало всего через десять дней, об этом сообщили все телеканалы. Упомянули даже о давешнем требовании признать геноцид русского народа. С характерной оговоркой: «…но оно так и не было услышано».
***

Итак, сто лет назад, в октябре 1912 года, начался антирусский террор в Галичине, Буковине, - на тех землях, что издревле назывались Червонной Русью (топоним Западная Украина был придуман позднее). Тогда она была под австрийцами.

На Балканах шла кровопролитная война – греки, сербы, черногорцы и болгары (страны Балканского союза) воевали против Османской империи. Опасаясь солидарного движения среди русинов, власти Австро-Венгрии санкционировали повальные аресты. Хватали только за то, что люди не отказывались от русского имени, не «записывались» в «украинцы» - нацию, искусственно созданную при помощи окатоличивания и искусственного языка. Точно так же из сербов Боснии были «изготовлены» и вычленены хорваты.

Смаль Стоцкий, депутат австрийского рейхстага, 15 октября 1912 года заявил: «Это движение (русинов – Ред.) является армией России на границах Австро-Венгрии, армией, уже отмобилизованной».

Это выступление и стало сигналом к погрому русских организаций и учреждений вплоть до кооперативов, предприятий, церквей и даже детских приютов.
Так продолжалось вплоть до начала Первой Мировой. С её же началом на Червонной Руси был устроен настоящий ад.

«Хватали всех сплошь, без разбора, - писал Ю.Яворский в работе «Террор в Галичине в первый период войны 1914-1915 гг.», – кто лишь признавал себя русским и русское имя носил. У кого была найдена русская газета или книга, икона или открытка из России. Хватали кого попало. Интеллигентов и крестьян, мужчин и женщин, стариков и детей, здоровых и больных. И в первую голову, конечно, ненавистных им русских «попов», доблестных пастырей народа, соль галицко-русской земли. Хватали, надругались, гнали. Таскали по этапам и тюрьмам, морили голодом и жаждой, томили в кандалах и веревках, избивали, мучили, терзали – до потери чувств, до крови. И наконец – казни и расстрелы – без счета, без краю и конца. Тысячи безвинных жертв, море мученической крови и сиротских слёз».

Ни в СССР, ни на Западе не упоминался тот геноцид. Не упоминались и первые в Европе концлагеря для истребления мирного населения: Талергоф и Терезин.
Этнической чистке были подвергнуты десятки тысяч русских Австро-Венгрии при содействии местных польских администраций и при полном одобрении со стороны Германии.

Почему мы никогда не слышали об этом?

Прикарпатские земли – неотъемлемая часть Русского мира – были местом притязаний со стороны западных соседей издревле. В конце XVI века они были захвачены Речью Посполитой, и в результате Брестской унии ополячены и окатоличены. Начались страшные гонение на православие. Запрещали даже причащать тяжелобольных, хоронить по православному обряду.

Но русские всегда старались сохранить свою этническую самоидентификацию, свою природную русскость. Поэтому любые властители «Руси подъяремной» боялись, что она так или иначе воссоединится с Большой Россией. Это беспокойство обострилось в XIX веке, с возникновением движения русского Возрождения. Главной его задачей было отстоять право русского народа говорить и писать на русском языке.

Вокруг русского литературного языка велась нешуточная борьба. Вскормленный австрийцами украинский сепаратизм имел целью создание враждебной «Московии» Украины.

Арестованы были редакторы всех русских газет во Львове и тысячи крестьян и чиновников по всей Галиции. Митрополит Иосиф и многие другие русские деятели были изгнаны; другие – лишены должности. Митрополия, школы и монастыри оказались в руках иезуитов и украинофилов.

Концлагеря были переполнены русскими.
Если бы Россия победила в Первой мировой (а победа была близка), страны Восточной Европы стали бы её провинциями, к ней перешли бы Константинополь с проливами. Конечно же, не прошел бы никакой малороссийский сепаратизм, называемый ныне украинством. А исконные русские земли таковыми бы и стали во веки веков.

Вот этого-то и боялись «просвещенные европейцы».
И вели свирепую войну «против всяких русофильских выступлений» с помощью «самого широкого применения средств экзекуции» (из постановления Львовского наместничества от 8 августа 1914 года).

Польские, венгерские, украинские националисты вкупе с полицейскими и военными Австро-Венгерской империи явили миру безумную жестокость, которая сполна проявлялась в концлагерях.

Так, в Талергофе за малейшую оплошность кололи насмерть – каждое утро под бараками находили несколько окровавленных трупов. В качестве пищи подавалась мутная вода, причем без посуды – «получали её кто в шапки, кто в шляпы», вспоминали выжившие узники Талергофа. Убивали за неисполнение команд на немецком. Убитых тут же зарывали в общую яму.

«Талергоф. О чем говорит это название современным украинским школьникам и студентам? – задается вопросом современный украинский публицист Владислав Гулевич. - Практически ни о чем. Эта страница нашей истории старательно затушевывается, выскабливается, вытравливается из народной памяти. О них молчит наше чиновничество, о них стараются не упоминать наши клинически украинствующие субъекты, о них даже не заикаются школьные и вузовские историки. И тому есть причины. Сугубо идеологические…»

Как известно из истории, ранее украинцев на Украине не было. Не было и самой Украины. Была просто Русь. Эпитет «киевская» ей позже, в XIX веке, присвоят историки, чтобы отличать ее от Руси новгородской, московской и т. д. Но соседство с Западом оказалось для Червонной Руси роковым. Огнем и мечом европейские народы выжигали из ее населения русское самосознание, заменяя его искусственными этническими конструкциями, выведенными в политических лабораториях Австрии, Венгрии и Польши.

Так русским Червонной Руси было приказано превратиться в украинцев.

Выведенная, словно огурцы в теплице, новая нация предназначалась для борьбы с общерусским мировоззрением изнутри. Ведомая чуждым гласом, подстрекаемая иноземными проходимцами, украинствующая национал-публика помогала австрийским оккупантам расправляться с теми, кто не желал отказываться от русского имени. Прочтите дореволюционные издания «Способы и средства «украинской» борьбы въ Австрiи», «Що то есть — украинофильство?», или более современные исследования русофильского движения в Галиции (например, «Очерки истории Русского Движения в Галичине XIX-XX вв.» Н. Пашаевой, 2001), и вы со слов современников увидите истинное лицо украинской идеи в Червонной Руси. Прочтите «Талергофский альманах» (1924 г.) и вкусите всю «прелесть» украинствующей политики Варшавы и Вены…

«Первоначальное украинство объединяло злокозненных завистников, коварных доносчиков и беспринципных перебежчиков, и только самую малую часть тех, кто искренне пекся о малороссийской культуре и желал жить в гармонии со своим северным соседом», - констатирует В.Гулевич…

К середине Первой мировой войны быть русским в Червонной Руси становится вообще подобным самоубийству. Украинофилы бегают в жандармерию, подают списки лиц русофильских убеждений. Тех арестовывают, ведут по улицам, где «их избивают натравленные толпы подонков и солдатчины… Австрийские солдаты носят в ранцах готовые петли и где попало: на деревьях, в хатах, в сараях, — вешают всех крестьян, на кого доносят украинофилы, за то, что они считают себя русскими… Галицкая Русь превратилась в исполинскую страшную Голгофу, поросла тысячами виселиц, на которых мученически погибали русские люди только за то, что они не хотели переменить свое тысячелетнее название.

За 20 лет существования независимой Украины на официальном уровне о Талергофе и геноциде карпато-русского населения Галиции в Австро-Венгрии не было сказано ни слова. В «незалэжной» тщательно скрывают правду о том, что украинство состояло на услужении Австро-Венгерской империи, что изначально жители Червонной Руси считали себя русскими, и только репрессивными мерами из них «вылепили» украинцев.

Но геноцид русских 1912-1917 годов стыдливо замалчивается и европейцами, как и геноцид русских в 1920-е годы. Молчат и «наши» СМИ, и все политические партии, кроме ЛДПР, для которой память об уничтоженных русских людях – свята, сколько бы времени не прошло.


продолжение статьи про дальнейший геноцид русских
http://russianpulse.ru/continentalist/2 ... omment_824


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 


Перейти:  
 Тёмная сторона Америки. Самый большой антиамериканский сайт Рунета  Радио человеческого формата, круглосуточно, детям и взрослым, без рекламы и зомбирования. Гойские новости через ширму ЗАЗЕРКАЛЬЯ, профессор Столешников передаёт из Нью-Йорка  Аудиоверсия книги Юрия Козенкова Убийцы России. Проясняет мозги необыкновенно. 
Любые материалы с этого форума и форум целиком, можно свободно использовать и копировать без спросу.
В случае пропажи форума информация тут uznaipravdu.livejournal.com       зеркало    uznai-pravdu.ru  копия yz-p.ru/
tumblr hit counter