В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия) • Узнай-правду! (com)
Список форумов Узнай правду! com
Здравствуй, друг! Тебе крупно повезло! Ты попал на сайт, который может изменить твоё представление о мире, если твой мозг еще функционирует. А может и не изменить, если ты - "долбоёб". Это не оскорбление, это жизнь, это статистика. Большинство читающих эти строки и есть самые натуральные . И с помощью этого сайта вы это ясно увидите. Не хочется? Тогда лучше сразу ползите отсюда подобру поздорову. Чтение этого форума может вызвать отрицательные эмоции. А.Райкин говорил:"Зритель хлопает не тому, что ты, артист, талантливый, а тому что ОН ,зритель, умный!". Здесь вы точно хлопать не будете потому, что в зеркале увидите .Осознание своего долбоёбизма, - это первый шаг, чтобы перестать быть мудаком.
Здесь просыпаются, протирают глаза, поднимаются с колен, сбрасывают цепи, расправляют крылья.

Вы впервые на этом форуме? Тогда зайдите сюда, узнаете о чем он.
Но Системе проснувшиеся не нужны, а нужны именно "долбоёбы", поэтому копируйте этот форум себе, пока его не зогбанили.
как скачать себе и зачем?    Зеркало для мобильных uznai-pravdu.com/m     Копия
Новые сообщения
* Вход   * Регистрация   * FAQ     * Поиск перевод он-лайн
 

Архив страницы: (com)

Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия)
Книга 3
В чём миссия отца

Мой сын, мой маленький Владимир, уснул. Он играл некоторое время после кормления с чем-то в траве. Трогал свалившуюся с Кедра шишку, лизать её пробовал. На облака смотрел, что проплывали в небе. Прислушивался к пенью птичьему, потом залез на холмик, где трава погуще, калачиком свернулся, глаза закрыл, чему-то улыбаясь, и уснул.
Анастасия побежала по своим делам каким-то. Я по лесу один прогуливаться стал и думать, ничего вокруг не замечая. Одновременно чувство радости и досады не покидало меня.
Я сел под Кедром на берегу озера и решил: буду так, не шевелясь, сидеть, пока не придумаю, что же, как родитель, я могу привнести в становление своего ребёнка. Надо придумать такое, чтобы он чувствовал, что главным для него является отец.
Когда подошла Анастасия, мне сначала не хотелось с ней разговаривать. Именно её смех отвлёк от меня сына. Анастасия тихо сидела рядом, обхватив руками колени, задумчиво смотрела на спокойную воду озера. Она первая заговорила:
— Ты не обижайся, пожалуйста, на меня. Так смешно выглядело ваше общение. Не удержалась я.
— Дело не в моей обиде.
— А в чём же?
— Многие читатели в своих письмах о воспитании детей спрашивают, просят у тебя о системе воспитания детей всё расспросить и описать в следующей книге. А что тут описывать. Нет никакой системы, наоборот всё. У вас тут антисистема какая-то. Что, например, в такой ситуации отцы делать должны, читатель спросить может.
— Ты очень точно определил — антисистема, её и опиши.
— Да кому это интересно? Люди ищут толковые книжки, где сказано, что с ребёнком нужно делать, когда ему один, потом, когда ему два месяца, и так далее. По часам расписывают.
Режим питания предлагают в книжках. Систему воспитания расписывают, в зависимости от возраста. А здесь — полное потакательство прихотям ребёнка. Вседозволенность какая-то.
— Скажи мне, Владимир, кем бы ты хотел видеть нашего сына, когда он вырастет?
— Как это — кем? Конечно же счастливым, нормальным, преуспевающим в жизни человеком.
— А много ли счастливых людей среди твоих знакомых?
— Счастливых? Ну, совсем счастливых людей, может, и немного. У каждого что-нибудь, да не ладится. То денег не хватает, то в семье неполадки или болезни разные цепляются. Но я бы хотел, чтобы мой сын избежал всяких неприятностей.
— Подумай, как же он сможет их избежать, если ты заведомо втиснешь его в систему, по которой воспитывались все? Подумай, может быть, существует некоторая закономерность в том, что все родители хотят своих детей видеть счастливыми, а они вырастают и получаются, как все. Не очень счастливые.
— Закономерность? В чём она? Если знаешь, говори сама.
— Давай вместе подумаем, в чём.
— Да, над этим давно люди думают. Специалисты, учёные разные думают. Для того и изобретают различные системы воспитания, по часам расписанные, чтоб найти оптимальную систему.
— Ты смотри вокруг внимательней, Владимир. Растут деревья, травы и цветы. Как можно расписать заранее по дням, часам, когда их поливать. Не будешь же ты поливать цветы, когда с небес вода их омывает, лишь потому, что кто-то предписал мудрёно день и час полива.
— Ну, это слишком. Это ерунда какая-то, а не пример воспитания детей. Такого в жизни произойти не может.
— Но происходит сплошь и рядом в жизни. Какая б не была система. Она системой будет лишь. Всегда она направлена на то, чтоб сердце, Душу отстранить ещё от маленького человека и подчинить его системе. Чтоб вырос он таким, как все, удобным для системы.
И так веками длится, чтоб не допустить в Душе людской прозрения. Не допустить раскрыться человеку во всей его красе, с Душою, данной Богом.
Ему! Вселенной всей властителю.
— Ты подожди, не заводись, спокойно говори и языком нормальным. Что нужно для того, чтоб было так? Ну, чтоб вырастали дети, как ты говоришь, с Душой свободной. Властителями Вселенной, счастливыми. Как Бог того хотел.
— Им нужно не мешать и в мыслях видеть их такими, как Бог того хотел. Стремление сил всех Света во Вселенной направлено, чтоб каждому рождённому всё лучшее из мирозданья передать. И долг родителей — творящий Свет не закрывать премудростями догм надуманных.
Веками споры длятся на Земле, какая из систем мудрейшей может быть. Но ты подумай сам, Владимир. Спор возможен там, где Истина закрыта. В бесплодных спорах можно бесконечно обсуждать, что в комнате находится, закрытой дверью. Но стоит дверь открыть, и ясно станет всем, и спорить не о чем, коль каждый Истину увидеть сможет.
— Ну, кто ж, в конце концов, откроет эту дверь?
— Она открыта. Теперь глаза Души лишь нужно распахнуть, увидеть, осознать.
— Что осознать?
— Ты о системах спрашивал меня. О расписаниях, режимах жизни говорил, что в книгах для людей их кто-то излагает. Но ты подумай сам, кто может говорить яснее, чем сам Создатель о творении своём?
— Создатель ничего не говорит. Он до сих пор молчит. Никто не слышит слов Его.
— Значений разных много у одних и тех же слов, придуманных людьми. Создатель с каждым терпеливо и с любовью говорит нетленными, прекрасными деяньями.
Восходом солнышка и отблеском луны, туманом мягким и росинкою, с лучом играющей, небесную вобравшей в себя синь. Есть во Вселенной множество примеров ясных. Вокруг смотри. Тебя и каждого касаются они.


А далее, если изложить сказанное Анастасией о воспитании детей, то получится, наверное, полная противоположность тому, что происходит у нас сегодня с этим делом.
Я уже говорил, что весь их древнейший род и сама Анастасия относятся к новорождённому, как к Божеству или непорочному ангелу. У них считается недопустимым прервать мыслительный процесс ребёнка.
Дедушка и прадедушка могли длительное время наблюдать, как маленькая Анастасия с увлечением рассматривает букашку или цветок, о чём-то думает. Они стараются не отвлечь её своим присутствием.
Общаться начинают, когда ребёнок сам обратит внимание и захочет общаться. Анастасия утверждала, что в тот момент, как маленький Владимир рассматривал что-то в траве, он познавал не только букашек, но и всё мирозданье.
По её словам, букашка — более совершенный механизм, чем любой рукотворный и, тем более, примитивный конструктор.
Ребёнок, имеющий возможность общаться с этими совершенными живыми существами, сам становится более совершенным, чем от общения с мёртвыми, неживыми, примитивными предметами.
К тому же, как она утверждает, каждая травинка, букашка взаимосвязаны со своим мирозданьем и помогают впоследствии осознать сущность вселенскую и себя в ней, своё предназначение.
Искусственно созданные предметы такой связи не имеют и неправильно расставляют приоритеты, ценности в мозгу ребёнка.

На замечание, что условия, в которых воспитывалась она и теперь наш сын, сильно отличаются от тех, в которых приходится воспитывать детей нашего цивилизованного мира, она ответила следующим:
— Ещё в утробе матери своей и уж, тем более, когда на свет является внешне, казалось бы, беспомощный малыш, ликуют силы Света во Вселенной.
Ликуют в трепетной надежде, что вновь пришедший непорочный человек, подобный Богу, станет их добрым властелином и Свет Любви усилит от Земли.
Всё для него предусмотрел Создатель. Вселенная букашкой, деревом, травинкой, зверем, внешне лютым, ему готова доброй нянькой быть. Ещё малюсенькому внешне человеку — Создателя великому творенью.
В порыве вдохновенья светлого Создателем содеян человек. И для него был создан Рай Земной.
Никто не властен и ничто не властно над высшим сотворением Создателя. Его порыв любви и вдохновенья светлого уже заключены в мгновеньи каждом, народившимся на свет.
Из всех существ Вселенной необъятной одно лишь может на его судьбу влиять, встав между Богом, Раем, счастливою звездой и человеком.
— Так, значит, есть на свете существо сильнее Бога?
— Сильней Божественного вдохновения нет на свете ничего. Но есть ему подобное по силе существо, способное вставать между Богом — воспитателем нежнейшим, и ангелоподобным младенцем — человеком.
— И кто же это, как его зовут?
— То существо есть человек — родитель.
— Что?.. Да как же может так случиться, чтобы родители желали несчастья своему ребёнку?
Желают счастья все. Да путь к нему забыли. Вот оттого насилие вершат с намереньем благим.

— Хоть как-то свои утверждения ты можешь доказать?
— Ты о системах разных воспитания твердил. Подумай. Разные они. А Истина одна. Одно лишь это говорит о том, что множество неверным поведут путём.

— Как отличить, где истинная система, а где нет?
— Душой открытою на жизнь попробуй посмотреть. Очисти мысль от суеты бесплодной и тогда увидишь мир, Создателя Вселенной и себя.


— Где глаз Души, а не обычные глаза? Кто в этом может разобраться? Ты лучше обо всём конкретней говори. И оборотами попроще речевыми. Ты утверждала, что речь твоя моей подобна будет, а говоришь иначе. И меня сбиваешь на речь свою. Я чувствую, ты говоришь иначе.
— Только чуть иначе. И ты запомнить сможешь основное. И речь моя смешается с твоею речью. И не волнуйся, не стесняйся сочетаний слов своих, речь твоя понятной будет многим людям. Для многих Душ она откроет то, что в них самих таится. Пусть в ней поэзия Вселенной претворится.
— К чему всё это? Не хочу, чтоб кто-то мой язык менял.
— Но ведь обиделся же ты, когда один из журналистов кондовым твой язык назвал. Я вместе с теми, кто читает, сделать так могу, что из кондового он лучшим языком из всех звучавших может получиться.
— Ну, хорошо, пусть так потом случится, а пока простого лучше слышать языка. И так сложна проблема, непонятна.

Как происходит? Почему? Что именно родители путь к счастью закрывают ребёнку своему. Да и на самом деле, так ли это? Вот в чём сначала нужно убедиться.
— Хорошо. Коль хочешь убедиться, картины детства вспомни своего.
— Но, это трудно. Не каждый может вспомнить в младенчестве себя.
— А почему? Не потому ль, что память, ощущения щадя, бесплодное, пустое отсекает? Внушение безысходности пытается убрать. Стереть и то, как ты в утробе матери своей переживал, мирскую ощущая брань, через переживания матери своей. И дальше, хочешь, вспомнить помогу?
— Ну, помоги. Что дальше было и из памяти ушло?
— А дальше ты не хочешь вспоминать, как ты, Вселенной властелин, лежал один беспомощный в кроватке. Запеленован крепко, словно связан, и за тебя с улыбкою решали, когда тебе поесть, когда тебе поспать. Обдумать ты хотел всё, осознать. Но тебя с улюлюканьем частенько к потолку бросали.
«Но для чего?» — не успевал подумать ты.

Ты чуть подрос, увидел множество вещей, безмолвных и бездушных, вокруг тебя, но их нельзя было касаться. Ты мог притронуться лишь к той, которую тебе преподнесли.
И ты, смирившийся, пытался осознать, в чём совершенство в представленной тебе игрушке-побрякушке. Но ты не мог найти в абсурдном примитиве того, чего и не было и быть в нём не могло. Но ты ещё искал, ты не совсем сдавался и ручкой трогал, и вкусить пытался, но тщетно.
Объяснение ты так и не нашёл.

Тогда и дрогнул первый раз, рождённый властелином быть Вселенной. Решил, что ничего решать не можешь. Ты предан был родившими тебя и сам себя предал.
— Ты о событиях из жизни говоришь моей. Я что, хоть чем-то отличался от других детей?
— Я говорю конкретно о тебе. И о тебе, кто слышит в данный миг меня.
— Так, значит, много властителей Вселенной, коль каждый им рождён? Но как же так? Что за властитель, если одним и тем же множество владеет? Или Вселенных много быть должно?
— Вселенная одна. Едина. Неделима. Но в ней пространство у каждого своё. И целое зависит от него. От каждого.
— Так где ж оно, моё пространство?
— Потеряно оно. Но ты найдёшь его.
— Когда ж я потерять успел?
— Когда сдавался.
— Что значит сдавался? Я, как все дети был.
— Ты, как все дети, веря в благость ближних, в родителей своих, всё чаще подавлял свои желанья. И соглашался с тем, что ты ещё ничтожный, ничего не знающий малец.
И ощущения, рожденные в тебе насилием над детством, до конца стараются с тобой пройти по жизни, стремясь потом в твоих потомков воплотиться. Ты в школу, как и все, ходил.
Тебе рассказывали там, как человек был просто обезьяной. Как примитивен он. Как глупо верил в Бога. О том, что есть лишь вождь один, который знает всё. Его народ избрал. Он всех один достойней и умнее. И ты читал с самозабвением стихи о том вожде. Ты прославлял его в самозабвении.
— Не только я стихи читал и прославлял, кого велели, я верил сам тогда.
— Да, многие стихи читали. В соревнование вступая меж собой, кто лучше всех прославит. И ты стремился первым быть.
— Так, все тогда стремились.
— Да, вся система требовала, чтобы у каждого едиными стремленья были. Тем и насиловала каждого. Стремясь сломить, чтоб сохранить себя.
Но вдруг, прожив часть жизни, ты узнал, что множество систем и разные они. Потом узнал, что человек, возможно, никогда и не был обезьяной. А вождь мудрейший был тиран глупейший. И жизнь неправильно прожита поколением твоим. Теперь в другой системе надо жить.

И ты родителем становишься. И, не задумываясь, дочь свою в систему новую, как в благо, отдаёшь. Уже не думая, как раньше. В недоумении погремушкой не гремишь. Насилие признав, насилие и сам творишь ты над дитём своим.
Тысячелетиями сменяясь, друг за другом системы разные приходят и уходят, у каждой цель одна: убить тебя, властителя, мудрейшего творца, в бездушного раба переиначить. Через родителей всё время действует система. И через тех, кто сам себя учителем мудрейшим называет.

Учения новые создаст, тем самым, новую родит систему. И лишь чуть присмотревшись, ясно видеть можно — стремленье старое им движет: разделить тебя и Бога. Встать между вами и заставить попытаться жить, работать на себя, тебя и Бога. В этом — суть любой системы. И ты, Владимир, стал просить меня создать очередную. Я не смогу такую просьбу выполнить твою, ты сам смотри вокруг. Попробуй осознать только своей Душою.

— Скажи, Анастасия, а наш сын? Он что же, живя в тайге дремучей, среди зверей, насилие не познал ещё нисколько?
— Ему не ведомы насилие и страх. К нему всё большая уверенность приходит, что человеку всё подчинено и человек за всё в ответе.
— А разве не насилие, ну, хоть чуть-чуть, когда медведица облизывала, его запачканную попку после сна? На животик сын упал, когда медведица его лизнула. Когда опять пополз, она второй лизнула раз. Опять упал. Я видел, явно не понравилось ему такое подмывание. Он потому за морду и схватил медведицу, чтобы прекратила она своим языком толкаться.
— И тут же перестала медведица его лизать. Чуть позже он поймёт значение этой процедуры, но и сейчас игрой её воспринимает, он сам с медведицей играет и хочет, чтоб она за ним бежала.

— Ты говорила, человек — умнейший во Вселенной, а сына нашего воспитывают звери. Не совсем нормально это. По телевизору я видел, одного уже взрослого человека показывали.
Он младенцем к волкам попал, когда вырос и люди его поймали, он долго разговаривать не мог по-человечьи и умом, мне кажется, отстал.
— Для сына нашего все звери, что вокруг, не воспитатели, а няньки добрые, умелые и искренне влюбленные в него. И, без сомнения на миг, они отдать готовы жизнь за человека маленького своего.
— И долго ты их так дрессировала? Тебе и дед, и прадед помогали?
— Зачем дрессировать? Все сделал так давным-давно Создатель.
— Да как же так предвидеть всё заранее Он смог, чтоб каждую зверюшку научить, что делать и в какой момент? Там, на поляне, когда я наблюдал за сыном, на белок он внимание обратил, одна понравилась ему, к ней ручку протянул, заулыбался, «э» сказал протяжно.
И белочка — стремглав к нему, и именно та белочка, которая понравилась ему. Малыш с ней потом играл, за лапку брал и хвостик гладил. И как же мог Создатель предвидеть ситуацию такую и белку научить?
— Создатель мудр. Он сделал проще всё и гениальней.
— Как?
От человека, лишённого агрессии, корысти, страха и многих привнесённых позже тёмных чувств, исходит Свет Любви. Не видим он, но он сильнее света солнца. Живительна энергия его.
Создатель сделал так, что только человек способен обладать способностью великою такой. Лишь человек! Лишь он один живое всё способен отогреть. Вот потому живое всё и тянется к нему.
На белочек своё внимание обратил Владимир, маленький наш сын, свой взор лишь на одной остановил, на ней он сконцентрировал внимание своё, и к этой белочке пошло его тепло.
Она тепла почувствовала Благодать, и бросилась к источнику, и хорошо ей было с ним играть. Любого зверя так же может сын наш подозвать.

Благодаря Создателю, во всех новорождённых есть способности такие. Когда в Любви Про-странстве находятся они и ничего ещё не уничтожило прекрасного начала.
С утробы матери своей Любви Пространство происходит, потом лишь расширяется оно. Дано испортить иль усовершенствовать Любви Пространство только человеку.
Вот дедушка орла тренировал, ты слышал это, тем самым он в Пространство новое привнёс. Так издревле ещё мои стремились сделать прародители, отцы и матери мои. И завтра необычный будет день, и ты увидишь, что произойдёт. Для будущего завтра будет важный день.

Птица для познания души

На следующий день, придя к поляне, как и раньше, незаметно, мы с Анастасией наблюдали за увлечённой игрой нашего маленького сына. На краю поляны лежала волчица и тоже зорко наблюдала. Рядом с волчицей играли волчата.
Я заметил, что время от времени маленький Владимир берёт в рот пальчик своей ручки и сосёт его, как это делают все младенцы почему-то. Я знал, родители разными способами должны отвлечь ребёнка от этой процедуры. Ручки его пелёнками связать или пустышку в ротик дать ребёнку. Об этом я сказал Анастасии, а она в ответ:
— Не беспокойся, в этом есть большая польза. Наш сын облизывает с пальчиков своих пыльцу.
— Пыльцу? Какую?
— Цветочную пыльцу и травяную. К травинкам он руками прикасается, к цветкам. Букашки иногда по его ручке лазят, а на их лапках тоже есть пыльца. Смотри, поморщился. И пальчик изо рта убрал. Значит, с какой-то травки не понравилась ему пыльца.
Теперь он наклонил головку и в ротик взять пытается цветок, попробовать на вкус. И пусть берёт. Пусть пробует Вселенную на вкус.
— Вселенная и маленький цветок! Какая связь здесь? Или ты просто говоришь? Условно?
— На свете всё живое Вселенскую имеет связь.
— Но как? Где? В чём увидеть можно связь такую? Какой прибор способен зафиксировать её?
— Прибор не нужен. Здесь нужна Душа. Тогда понять, увидеть сможешь то, что видимо днём каждым и помногу раз.
— Что, например, Душой увидеть можно, а потом понять?
— Вот солнце. Далеко оно от нас. Вселенская планета, а как взойдёт оно, лучом цветка коснётся, и в радости раскроется цветок. Так далеко они казались друг от друга — великое, огромное светило и маленький совсем цветок, а меж собою связаны. Не могут друг без друга.
Неожиданно Анастасия замолчала и стала смотреть вверх. Я тоже посмотрел. Увидел. Над поляной низко кружил большой орёл. Я в зоопарке, примерно, такого видел. Всё ниже, ниже опускался он, кружась, и вдруг когтищами своими метрах в двух от малыша земли коснулся, гордо пробежался по инерции полёта, встрепенулся, гордый на поляне встал.
Волчица вся насторожилась. Шерсть вздыбилась на ней, но нападать не стала на орла, прохаживающегося гордо по поляне.
Малыш весь возбуждённым стал. На попку сел и... Вот несмышлёныш! Он ручки к птице страшной тянет.
Ступая медленно когтищами своими, вплотную подошел к нему орёл. И голова с крючкообразным клювом нависла над головкой малыша.
А он — малыш, опасности не чувствуя совсем, орла за перья трогать ручкой стал и прикасался к ногам когтистым, хлопал ручкой по груди орла, и рот его беззубый улыбался.
Огромный клюв к головке маленькой вдруг прикоснулся, раз, второй, как будто что-то в ней ища. Потом орёл вдруг в сторону пошёл от малыша и растопырил крылья, и крыльями взмахнул, слегка над травкой в воздух приподнялся и снова встал на землю.
Малыш тянулся ручками к огромной, грозной птице и звуками своими звал: «э», «эээ». И вдруг орёл... Орёл зашёл за спину малыша, вдруг разбежался и взлетел! Орёл круг низко над поляной сделал, рванулся вниз и на лету схватил за плечи когтищами своими малыша. Но когти в тельце не впивались.
Орёл под мышки пропустил их острые концы и стал, махая крыльями, кружиться по поляне, пытаясь над Землёй подняться с малышом.
Малыш дрыгал волочившимися по траве ножками, иногда лишь чуть приподнимающимися над Землёй, глазёнками таращился, вдруг заблестевшими огнём от возбуждения. И вдруг...
Они поднялись! Над травой на метр поднялись, когда слились, когда толчок о Землю ножек малыша совпал с орлиным взмахом крыльев. Орёл, кругами набирая высоту, нёс малыша, но не кричал малыш, они летели, вместе поднимаясь в синеву.
Орёл уже поднял его на уровень вершин высоких Кедров и продолжал стремиться в высоту. Онемев от неожиданности, не в силах говорить, я за руку схватил Анастасию. А она, не отрываясь, смотрит вверх и шепчет тихо про себя:
— Ты ещё сильный. Молодец. И пусть ты стар, но ты ещё силён. Твои могучи крылья. Взлетай! Взлетай повыше.
И орёл, несущий в своих когтях маленькое тельце крохотного ребёночка, описывал круги, поднимался всё выше в небесную синеву.
— Зачем нужна эта экзекуция над ребёнком? Зачем подвергать его опасности такой? — выкрик-нул я Анастасии, как только оправился от оцепене-ния.
— Не беспокойся, пожалуйста, Владимир. Подъём орла не так опасен, как самолёта, на котором ты летал.
— А если он ребёнка с высоты отпустит?
Он никогда такого не помыслит даже. И ты расслабься, не производи ни страха, ни сомнений в мыслях. Значение большое в осознании для сына нашего несёт полёт орла. Орла, поднявшего ребёночка над нашею Землёю.
— Какое тут значение, кроме суеверия. Вот уж точно, не нужно вмешиваться в великие творения человеку. Тут я согласен. Не предусмотрен был такой подъём. Вы сами, дед твой птицу научил такому. Из суеверия какого-то, скорей всего. А для чего ж ещё? Бессмыслен этот риск!
— Когда я маленькой была, с орлом вот этим тоже поднималась высоко. Немногое тогда ещё понять могла, но было очень, очень интересно, необычно. Полянка маленькой казалась с высоты. И необъятною, большой Земля предстала. Так ярко было всё, и необычное запомнилось надолго, навсегда.

Когда я подросла, уже три годика мне было, прадедушка однажды задал мне вопрос:
— Скажи, ответь, Анастасия, всем нравится зверюшкам, когда ласкает, гладит их твоя рука?
— Да, всем. Они и хвостиками машут оттого, что нравится им очень ласка. И травкам, и цветкам, и деревцам — всем нравится, но хвостик не у всех есть, чтоб повилять, чтоб показать, как хорошо, когда ласкают ручки их.
— Так, значит, всё желает руки твоей объятие познать?
— Да, всё живущее, растущее, и маленькое, и большое.
— И Земля большая тоже хочет ласки? Ты Землю видела, её величину?

Картина яркая с орлом запомнилась мне с младенчества. Величину Земли я знала не понаслышке. И потому ответила прадедушке не медля:
— Земля большая, край её не виден. Но если ласки все хотят, то, значит, и Земля её желает. Но кто же сможет Землю всю обнять? Она так велика, что даже, дедушка, твоих не хватит ручек, чтоб Землю всю обнять...
Прадедушка раскинул руки в стороны, посмотрел на них и подтвердил, со мною согласившись:
— Да, ручек не хватает и моих, чтоб Землю всю обнять. Но ты сказала, как и все, Земля желает ласки?
— Да, она желает. От человека ласки все хотят.
— Вот ты, Анастасия, всю Землю и должна обнять. Подумай, как обнять. — Прадедушка ушёл.

Как Землю всю обнять, я стала думать часто. И не могла придумать. И знала, что со мной прадедушка не будет говорить, вопроса не услышу от него, пока задачу не смогу решить, и я старалась.
Но больше месяца прошло. Задача не решалась. И вот однажды я на волчицу посмотрела ласково, издалека. Она стояла на другом конце поляны.
Волчица завиляла вдруг хвостом под взглядом. Потом я стала замечать, что радуются все зверюшки, когда на них посмотришь с радостью и лаской. И расстояние до них и их величина здесь не важны. Их радость также посещает от взгляда, или когда подумаешь о них с любовью.
Я поняла, им так же хорошо становится, как раньше от руки, когда рукой ласкаешь. Тогда и поняла... «Я» есть с ручками и ножками своими, но есть ещё «Я» большая, чем ручками возможно показать. И эта большая, невидимая, тоже я. Так, значит, человек устроен каждый, как и я. И это большее моё сумеет Землю всю обнять.
Когда прадедушка пришёл, ему сказала я, вся радостью пылая:
— Смотри, дедулечка, смотри, зверюшки радуются все, не только когда их ручкой обнимаю, но и когда издалека на них смотрю. Невидимое, но моё их что-то обнимает, оно и Землю может всю обнять.
Я Землю обниму невидимой собою! Анастасия я. Есть маленькая я, и есть большая. А как называть себя, другую, ещё не знаю. Но я подумаю, как правильно назвать, и назову, и всё тебе, дедулечка, отвечу. Тогда и ты со мной загово-ришь?
Прадедушка заговорил со мною сразу:
— Зови вторую, внученька, себя — Душою. Своей Душою. И береги Её, и действуй Ею, необъятной.

— Скажи, Владимир, сколько было лет тебе, когда свою смог осознать, почувствовать ты Душу?
— Не помню точно, — ответил я Анастасии и подумал, познал ли я свою Душу вообще и как другие познают её, во сколько лет? И в степени какой? Быть может, просто говорим мы о Душе, не чувствуя себя едиными с Душою, не думая о своём «Я» втором, невидимом. Да и насколько важно чувствовать всё это, для чего?

Движущаяся вверху точка стала быстро увеличиваться. Орёл, описывая круги, опускался над поляной. Когда кружил ниже крон деревьев, я увидел раскрасневшееся личико малыша, его блестящие от возбуждения глазёнки.
Растопыренные в сторону ручки двигали пальчиками в такт взмахов крыльев птицы необычной. Когда маленькие ножки коснулись земли и стали волочиться по траве, когти орла разжались. Малыш упал, перевернулся на траве и быстро встал на четвереньки, сел, головкой завертел, он друга стал недавнего искать.
Орёл, покачиваясь, в сторону от малыша пошёл, но повалился набок. Метрах в десяти от ма-лыша неловко как-то на траве лежал орёл и в сторону одно крыло своё откинул. Дышал он тяжело, а с клювом голова к траве склонилась.
Малыш его увидел, заулыбался и пополз к орлу. Орёл встать попытался навстречу малышу, но снова завалился набок. Оскалившаяся злобно волчица в два прыжка оказалась между орлом и малышом. С волнением Анастасия прошептала:
— Как совершенны и строги твои законы, ты человеку изначально всё отдал, Создатель. Твоим законам следует волчица, но жалко, очень жалко мне орла.
— Что происходит? Почему волчица агрессивна, злится? — спросил Анастасию я.
— Орла к Владимиру теперь волчица не подпустит, его больным считает, раз он на бок завалился. Напасть на него может, чтоб отогнать с поляны. Не должен нападение Владимир видеть, не поймёт пока. О, что же?.. Что же предпринять?..
И тут орёл вдруг встрепенулся, на ноги твёрдо встал, гордо вскинулась его голова, два раза щёлкнул грозный клюв. Уверенной, гордой походкой орёл шёл к малышу. Волчица вроде успокоилась, посторонилась, но далеко не отошла, готовая в любой момент к прыжку, она неотрывно следила за происходящим.
Малыш трогал огромную птицу сначала за клюв, потом стал тянуть за перья крыла, трепать крыло и что-то требовать или просить, всё повторяя: «э... э...», «аа...».
Крючкообразный клюв прикасался к темечку малыша и к плечу с рубцами от когтистых лап. Потом орёл, наклонив к земле голову, сорвал клювом какой-то маленький цветочек и положил его в не закрывающийся, как у птенца, ротик малыша, всё произносящий свои звуки.
Орёл покормил маленького человечка, как своего птенца, но снова пошатнулся. Волчица злобная готовилась к прыжку. И вдруг орёл... Разбег... Взмах крыльев... Взлёт!
Он поднимался выше, выше, потом вдруг резко пикировал к поляне, не долетая метра полтора до земли, выравнивал полёт и снова вверх взмывал. Малыш махал ему руками, тянулся, звал, смеялся ртом беззубым. Анастасия, неотрывно за орлом следя, с волнением шептала:
— Не надо так. Ты хорошо всё сделал. И ты здоров, я знаю, ты не болен. Ну, отдохни же, отдохни. Спасибо! Я верю, верю, ты здоров! Ты просто стар немножко. Отдохни!..
Орёл ещё раз сделал свой сложный пируэт, да так, что зацепил когтями за траву и всё же он не встал ногами, не оттолкнулся от земли, а, крыльями взмахнув могуче, сумел подняться в воздух, сорвав пучок травы когтями.
Он сделал круг, осыпал сверху малыша травинками и стал всё выше, выше в небо подниматься. Анастасия неотрывно следила, даже когда он в точку превратился, всё смотрела на орла. Я тоже почему-то всё смотрел, как точка от поляны удалялась.
Сначала просто вверх, потом вдруг резко в сторону, подальше от поляны. Вдруг точка пошла к земле, и вскоре стало видно, как то одно, то второе крыло раскрываются от ветра, не от продуманных усилий птицы.
И не махал, и не планировал своими крыльями орёл, он просто падал. Крылья на ветру его трепались, от ветра сами раскрывались. Воскликнула Анастасия:
— Ты умер в небе, наверху! И там остался. Ты сделал всё, что мог для человека сделать. Спасибо... Тебе за высоту спасибо, старый мой учитель.
Орёл всё падал, а вверху над ним других два молодых орла кружили.
— Твои птенцы, окрепшие уже. Ты сделал всё и для их будущего тоже, — шептала Анастасия упавшему где-то за поляной старому орлу. Как будто мёртвый он слышать мог её.
Два молодых орла кружили уже низко над поляной. Я знал, они его птенцы, и им малыш махал...
— Ну, надо же. Зачем эта бессмысленная жертва? Зачем он так? И всё для человека? Зачем же так стараются они, Анастасия? За что они так жертвуют собою?
— За Свет, от человека исходящий. За Благо-дать, что может дать им человек, и за надежду для детей своих. Теперь птенцы его увидят, ощутят от Человека Свет Живительной Любви!
Смотри, Владимир, наш сын орлятам улыбнулся, они летят к нему. Быть может, понимал орёл, что в этом Свете, от человека исходящем, Благодатном Свете, и его частичка будет.
— За Свет от всех людей так жертвовать они собой готовы?
— За всех людей, кто источать способен Благодатный Свет!!!

Система

Анастасия ушла готовиться, чтоб сына покормить, а я в раздумье снова стал гулять по лесу.
Два фактора расстраивали. Неприятны были для меня. Первый — я, как отец, совершенно не находил для себя ниши, в которой мог бы поучаствовать в воспитании своего сына. Понятным стало, что мне не найти для него игрушек более интересных, чем он уже имеет. Питание тоже привозить сюда ни к чему.
Материнское молоко, свежая цветочная пыльца, потом пойдут орехи, ягоды... Конечно, детской смесью в пакетах не заменить живой продукт. И всё равно в голове с трудом укладывалась такая ситуация.
Ничего ведь нет у Анастасии, и, в то же время, она ни в чём не нуждается и даже ребёнка свободно обеспечивает.
По телевизору так рекламируют игрушки, разные приспособления для детей, что, кажется, без них не выживет ребёнок, а здесь они бессмысленны, и более того, — вредны. И даже кроватка не нужна ребёнку здесь. Конечно, на такой кроватке, как медведица, и в сорокаградусный мороз не замёрзнешь.
Стирать простынки, пелёнки не надо. Медведица, надо же, ещё и чистюля, каждый раз у себя под мышкой скребёт лапой когтистой, как расчёской. О траву плашмя трётся, потом купается.
Из воды выходит и трясётся, брызги в разные стороны летят, потом на спину ложится брюхом кверху и сушится и снова в паху своем расчёсывает. Анастасия подводила меня к ней, дала потрогать то место, где спит малыш. Мягко там, чистенько и тепло.

Но если от меня совсем не требуется материального обеспечения, то в воспитании отец должен участвовать, это уж точно. Вот только как? Может, надо решительно и твёрдо потребовать у Анастасии ответа? Ведь я же выполнил её условия, не хватал ребёнка, не стал настаивать в использовании привезённых подарков.
Второе разочарование было от того, что я не смогу теперь выполнить просьбу читателей и изложить конкретно расписанную систему воспитания детей. О детях вопросов в письмах много, и на читательских конференциях их всегда задают.
Я обещал, что обязательно расспрошу об этом Анастасию, изложу в следующей книге систему, по которой их род из поколения в поколение детей воспитывал. И вот на тебе! Систему она вообще отрицает и, более того, говорит, что любая система вредна.
Конечно же, такого быть не может. Должна быть хоть одна правильная среди вредных. И тут меня осенило. В письмах читателей и на конференциях не было ни одного вопроса по воспитанию детей, адресованного мне.
Все просили ответить Анастасию, и если люди ей доверяют больше, чем нормальным специалистам из нашей жизни, и уж, конечно, больше, чем мне, то пусть она и отвечает на поставленные вопросы.
Именно она обязана это сделать. А моё дело изложить в книге. У меня с изданием книги и так забот полно. Анастасия освободилась от своих дел, подбежала весёлая, на лице румянец:
— Всё сделала. Наш сын уснул. Ты здесь скучал один?
— Я размышлял.
— О чём?
— О том, что в книжке больше нечего писать. Я говорил тебе, что люди ждут ответы на конкретно поставленные вопросы. Воспитание детей людей интересует. А что я напишу о воспитании? Ну, изложу, как ты с ребёнком общаешься, как он живёт. И что из этого?
В условиях нашей жизни такие приёмы неприемлемы. Не станет же каждый медведицу, волчицу заводить, орла тренировать, да и полянки с чистенькой пыльцой на цветочках, как здесь, ни у кого нет.
— Но смысл ведь не в медведице, Владимир. Не в орле, они лишь следствие. Есть главное. Оно найдёт в любых условиях дорогу.
Что — главное?
К ребёнку отношение. Производимые вокруг ребёнка мысли. Поверь, пойми. Христа родить лишь та способна мать, которая поверит, что Христос у ней родится, и если отношение родителей к младенцу будет, как к Христу иль Мухаммеду, последует за мыслью и младенец.
И стать таким он устремится. И на природе всё равно бывают люди, и тот, кто сможет осознать, почувствовать Создателя творения, их смысл, предназначенье, тот сможет для ребёнка своего создать мир светлый и счастливый.

— Но как почувствовать? Здесь постепенно нужно как-то. Методика нужна.
— Только сердцем почувствовать можно, только сердце способно понять.
— Ну, а конкретнее.
— Конкретнее ты тоже написал, когда про дачников рассказывал, и не заметил сам. К чему ж слова впустую тратить? Коль не открыты сердце и Душа, слова лишь в ветерок едва заметный превратятся...
— Да, написал. Однако, в жизни ничего не происходит.
— Ростки едва заметны, не сразу каждому видны. Ростки, в Душе проросшие, — тем более.
— А если не видны, зачем тогда писать? Я пишу, стараюсь, но верят, понимают далеко не все, о чём ты говоришь. Есть и такие, что даже в твоём существовании сомневаются.
— Подумай, Владимир, быть может, сможешь смысл увидеть и в сомнениях.
— Какой же может быть в сомнениях смысл?
— Противодействия сомнения тормозят, вот потому для тех я существую, для кого и существую. Мы вместе с ними, рядом и в сердцах друг друга. Ещё подумай, ты сможешь осознать. Я существую потому, что есть они. Их сила созидать, творить, не разрушать. Они тебя поймут, поддержат, в мыслях рядом будут.
— Ну, что ни говори, а надоело выслушивать оскорбительные высказывания. Развей сомнения у неверящих. Давай, выступи по телевидению, покажи что-нибудь необычное из своих способностей, — просил я Анастасию, а она в ответ:
— Поверь, Владимир, плоть моя и чудеса, на публику творимы, в неверящих свет веры не вольют. Они лишь раздражение увеличат в тех, кому не нравится не их мировоззренье. И ты свою не трать энергию на них. Всему есть свой черёд, своя заря, коль хочешь, выйду к людям я, и выйду во плоти.
Но, перед этим, сделать так должна, чтоб женщине, невольно посвятившей кухне жизнь, увидеть удалось и радости иные. И чтоб над мамой молодой с дитём своим, оставшейся одной, Свет воссиял любви. И дети! Понимаешь, дети! Над их Душой необходимо прекратить насилье постулатов...
— Ну вот, опять ты завелась с мечтой своей. Прошло немало времени, как помечтала, а сделано немногое. Книжка есть, картины да стихи, а где ж твои глобальные свершения для всех людей?
Только не надо говорить про светлые росточки, которые в Душе растут людской. Ты покажи такое, чтоб потрогать можно было, реально ощутить. Не можешь показать? Не можешь!
— Могу.
— Так покажи!
— Коль покажу, тебя подвергну искушению до времени раскрыть лишь восходящие росточки, от злого града кто их сбережёт тогда?
— Ты сбереги.
— Придётся так и поступить, свою ошибку исправляя. Смотри.


Благодаря Анастасии мне удалось прикоснуться к явлению, ещё более необыкновенному и потрясающему, чем было мной описано в книгах ранее. За одно мгновение передо мной, во мне или рядом — непонятно — пронеслось множество прекрасных лиц разных по возрасту людей. Из разных мест Земли.
Это было не просто мелькание. Люди представали в своих делах прекрасных, как их лица. Была видна окружающая их обстановка, события, произошедшие с ними или благодаря им за годы их жизни. Все они были из нашей сегодняшней действительности.
Многие годы потребовались бы на просмотр подобного количества информации в кино, а тут — одно мгновение, и снова предо мной Анастасия, она и позу не успела поменять свою. Заговорила сразу, как её увидел:
— Подумал ты, Владимир, что лишь гипноз какой-то видения твои. Прошу, пожалуйста, не думай над разгадкой, с чьей помощью предстали пред тобой они. О детях говорили мы. О главном! Детей увидел ты? Скажи?
— Да, видел я детей. Осмысленны их лица и добры. Дом сами строят дети, красивый очень дом, большой. Ещё они поют при этом. И человека среди них седого видел. Он академик, этот человек. И мне он сразу показался мудрым очень. Да только странно говорит.
Считает, будто дети мудрее могут быть и даже тех, кто звания учёные имеет. С тем академиком седым общаются, как с равным себе дети, и с уважением в то же время.
Ну, там, в видении, о детях много было. Как странно учатся они, о чём мечтают, но это лишь видение, чего о нём твердить. В реальной жизни всё совсем иначе.
— Ты видел жизнь реальную, Владимир, и в этом убедиться вскоре сможешь.
И надо же, случилось всё ведь точно так. Случилось! Увидел!


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия) окончание
Книга 3
В чем миссия отца. окончание

Претворите в жизнь виденье счастья

Вскоре по возвращении из тайги я приехал снова в город Геленджик, где должна была проходить читательская конференция по книге. Заместитель главы Краснодарского края по Геленджикскому району повёз меня в лесную школу академика Михаила Петровича Щетинина.
Узенькая щебёнчатая дорога уводила от трассы к лесу, к небольшой, запрятанной меж гор долине. Дорога вскоре заканчивалась, упираясь в необычный двухэтажный дом-терем. Он ещё не был достроен.
Из его оконных проёмов без рам лилась, выводимая детскими голосами, русская народная песня. Этот дом был из лесных видений, но теперь он был абсолютно реальным.
Никому ничего не говоря, я полез через разные стройматериалы, чтобы, всё-таки, своими руками дотронуться до этого дома.
Когда я подходил к нему, увидел, как по приставной лестнице без перил ловко спустилась девочка лет десяти, подошла к кучке речной гальки, стала выбирать и складывать в жестяную банку из-под селёдки камешки. Когда она снова взбиралась по лестнице, я полез за ней навстречу льющейся, манящей песне.
На втором этаже такие же, как она, и чуть постарше дети брали из коробочки гладкую гальку, прикрепляли её цементным раствором к стене, выкладывая на ней удивительные по красоте узоры. Две девочки мокрыми тряпочками сразу протирали бережно каждый прикреплённый к стене камушек.
Они занимались своим делом увлечённо и пели. Взрослых среди них не было. Потом я узнал, что фундамент и каждый кирпичик этого дома положен детской рукой. И проект дети сами придумали, и оформление каждого уголочка своего дома.
В небольшом городке-школе такой дом не единственный. В этом удивительном месте дети са-ми строят свои дома, свой город, своё будущее и поют. Здесь десятилетняя девочка способна строить дом, великолепно рисовать, готовить пищу, знать бальные танцы и навыки русского рукопашного боя.
Дети лесной школы знали Анастасию. Они сами рассказывали мне о ней. В этой школе учатся триста детей из разных городов России.
В этой школе за один год осваивают курс математики десятилетней школы, одновременно изучают сразу три языка. Сюда не подбирают вундеркиндов и не делают вундеркиндов, здесь просто дают раскрыться в детях тому, что уже в них имеется.
Школа академика Михаила Петровича Щетинина относится к Министерству образования Российской Федерации, она бесплатная. Школа себя не рекламирует, в ней нет ни одного свободного места, но есть две с половиной тысячи заявлений на вдруг появившееся место.
Трудно подобрать слова, способные отобразить счастьем светящиеся детские лица. Может быть, следующим фактом попробовать? Я поехал в эту школу сразу после состоявшейся в Геленджике читательской конференции. Поехал вместе с небольшой группой читателей, услышавших о предстоящей поездке.
Среди читателей была и удивительный человек Наталья Сергеевна Бондарчук — актриса, кинорежиссёр, член правления Рериховского общества. Она, великолепно разбирающаяся в эзотерике, выступала на конференции, говорила о Рерихах, об эзотерике.
Об Анастасии говорила намного толковее, чем я. С Натальей Сергеевной была её десятилетняя дочь Машенька. После конференции им предстояла поездка на кинофестиваль в город Анапу, где уже находилась любимая бабушка Машеньки, известная актриса Инна Макарова.
Но, как гром, как призыв к прозрению, прозвучали слова Машеньки: «Мамочка, пожалуйста, хоть на три денёчка. Хоть на три! Пока ты будешь на фестивале, сделай так, чтоб я могла остаться в этой школе».
И осталась на три дня изнеженная Машенька в этой школе к величайшему изумлению матери, произнесшей с грустью: «Видно, многое недодаём мы детям своим, что, даже любя, неосознанно обкрадываем их».
С Натальей Сергеевной был кинооператор, он заснял, как дети школы Щетинина рассказывали о своём общении с Анастасией. О своём понимании жизни. Я приведу здесь разговор с детьми, занятыми на строительстве дома-терема. Вопросы детям задавали мы с Натальей Сергеевной.
— Создаётся впечатление, что каждый кирпич вашего дома наполнен большой силы светлой энергией.
— Да, это так, — отвечала нам старшая, рыжеволосая девочка. — Очень много зависит от людей, которые к ним прикасались. Мы всё это делали с любовью, старались своим состоянием привнести в будущее только хорошее, радостное.
— Кто автор проекта этого здания, колонн, рисунков?
— Это наша совместная, общая мысль.
— Значит, все, кто здесь работает, только внешне занимаются каждый своим, а на самом деле — это общая мысль?
— Да, мы собираемся каждый вечер на огоньки, где продумываем, моделируем предстоящий день. Представляем образы, которые будут в нашем доме.
Ещё у нас некоторые учащиеся исполняют роль архитекторов, они конкретизируют, объединяют совместную работу.
— Какой образ присущ помещению, в котором мы с вами сейчас находимся?
— Образ Сварога, Огненного небесного начала. Здесь это можно увидеть по символам, по оберегам камня.
— Среди вас можно выделить начальника, руководителя?
— У нас есть ведущий, но вообще-то здесь работает общая мысль — лава, так мы называем.
— Повторите, мысль — лава?
— Да, состояние, образ, желание.
— У вас все работают с удовольствием, все улыбаются, у всех блестят глаза, всем весело?
— Да, это наша жизнь, потому что мы делаем то, что хотим, то, что можем, то, что любим делать.
— Ты говорила, что каждый камень имеет пульс свой, ритм?
— Да, и он бьётся в один день — один раз.
— У всех камней это так или у некоторых два раза?
— Пульс у всех камней бьётся одинаково.
— Вам не кажется, что ваш дом похож на храм?
— Храм это не форма, это состояние. К примеру, купола, они лишь помогают тебе войти в определённое состояние. Форма лепится чувст-вом. И не случайно к нам пришли формы купола, шатры — устремление в небо, нисходящая Благо-дать Небесная.
— Этот дом, где каждый камень положен доброй рукой, может исцелять?
— Конечно.
— Всё-таки исцеляет?
— Да, исцеляет.
Я засмотрелся на девочек, выкладывающих на стене горницы орнамент из речной гальки. Девочки, одетые совсем в простенькую, немодную одежду, были красивы какой-то необычной красотой, и я подумал: «Где знакомимся мы со своими будущими жёнами? На танцплощадках, вечеринках, курортах.
Видим своих будущих жён раскрашенными, модными, влекущими своими стройными ножками и другими прелестями фигуры, женимся на всём этом, а потом, когда краска смыта, смотришь, сидит перед тобой кикимора кикиморой, ворчит, внимания к себе требует, любви ответной.
Какое счастье всю жизнь с кикиморой жить, о чём говорить с ней? А она ещё от тебя и материального обеспечения требует. Эх, не повезло. Но, мо-жет, сами мы именно таких и достойны? Конечно, таких и достойны. Это надо же такими полными идиотами быть, чтоб на краске, да на ножках длинных жениться!
А кому-то повезёт, кому-то достанутся в жёны вот эти, выкладывающие на стене орнамент девочки. Они и дом красивый построить смогут, и пищу с любовью приготовить, языки разные иностранные знают, мудрые, умные, красивые и без косметики они, когда подрастут, ещё красивее станут.
Конечно, многим захочется такую в жёны взять, но за кого же они согласятся выйти замуж?»

Таким и задан был вопрос красавицам в простенькой одежонке.
— Скажите, за кого бы вы вышли замуж, какой должен быть ваш муж? Какими обладать качествами? И не задумываясь, сразу первая девочка ответила:
— Добротой, терпением, и он должен быть человеком, который любит свою Родину. Человеком, который имеет честь и достоинство.
— А что в вашем понимании честь?
— Для меня честь — в одном выражении: я имею честь быть русским.
— А что такое русский человек?
— Это человек, который любит свою Родину. Это, прежде всего, тот, который стоит за неё и никогда не подведёт. Ни в какую минуту, даже самую сложную. Он сам считается частью Руси.
— И ваши дети будут жить для Родины?
— Да!
— И, значит, муж должен с вами это разделять?
— Да!
Ответ второй девочки на вопрос, каким должен быть ваш муж:
— Он должен быть человеком, способным отдавать тепло и Свет другим людям. Если это от него будет исходить, то и окружающим будет хорошо, и нашей семье тоже. Человек, богатый Духом, здоровым Духом, несравним ни с каким богатством.
А самой маленькой девочке во время работы видеокамеры никакого вопроса не задали, я потом её спросил и в ответ услышал:
— Может, все лучшие поженятся, пока я подрастаю, но мой муж всё равно будет очень хорошим, добрым и счастливым, я его сама сделаю таким, я помогу ему, как Анастасия.
И я увидел, понял, Анастасия делится своими способностями с детьми. Почему с детьми школы Щетинина? Потому что академик Михаил Петрович Щетинин — сам великий маг, создавший и продолжающий создавать Пространство Любви, и оно будет увеличиваться.
Сейчас ещё маленькие русокосые Анастасии. Но они подрастут! Пойдут по Земле, создавая такие же оазисы, пока не заполнят ими Землю всю.

Когда я стоял в горнице второго этажа необыкновенного дома-терема, разглядывал орнамент и рисунки, сделанные детскими руками, но похожие на шедевры великих мастеров, возникло ощущение, что нахожусь в самом великом, светлом и добром храме на Земле.
Это, наверное, от того, что дом, каждый миллиметр которого с любовью обласкан детской рукой, неизмеримо больше наполнен светлой энергией, чем некоторые храмы.
И подумалось тогда. Вот восстановим мы разрушенные храмы и монастыри, используя современную технику и железобетонные технологии, не так уж сложно это сделать, потом придём в эти храмы с чувством исполненного долга и станем просить: «Господи, благослови». Но не получим благословения.
Потому что в это время внимание Бога будет посвящено детям, строящим необыкновенный дом-храм. И будет переживать Он, что кончается у детей цемент, что кирпича и досточек для пола не хватает. И с любовью будет благословлять Бог каждого, кто поможет им.

И я не удержался от искушения показать эти маленькие росточки. Не удержался, чего и опасалась Анастасия. А произошло вот что. Я шёл по дорожке мимо стоящих на улице кухонных столов, за которыми работали дети, и вдруг ощутил на себе мягкое тепло, словно тепловой рефлектор кто-то направил на меня.
Ощущение тепла было похожим на то, которое исходит от Анастасии, когда она смотрит, сконцентрировав свой взгляд. Только в этот раз оно было совсем слабеньким, но я остановился и посмотрел в сторону, откуда оно исходило.
Одиннадцатилетняя девочка сидела за крайним столом и перебирала от сора рис, смотрела на меня и улыбалась. Я подсел к её столу. От близости взгляда горящих голубым светом глаз стало ещё теплее, и спросил:
— Как тебя зовут?
— Здравствуйте. Меня зовут Настей.
— Ты, значит, можешь обогревать своим взглядом, как Анастасия это делает?
— Вы почувствовали?
— Да.
Маленькая Настенька не в полной мере, но обладала способностью Анастасии согревать тело своим взглядом. Подошла и села за стол Наталья Сергеевна Бондарчук, кинооператор включил камеру. Ничуть не смущаясь и не прекращая свою работу, Настенька стала отвечать на вопросы.
— Откуда вы берёте знания, способности?
— От звёзд.
— Что ты поняла, общаясь с сибирской Анастасией?
— Очень важно понимать и любить свою Родину.
— Почему это очень важно?
— Потому что Родина — это то, что сотворили наши далёкие и близкие родители.
— Кто твои родители? Где работает твой отец?
— Мой папа — учитель. В школе, где он преподаёт, тоже хорошо, но здесь лучше.
— Вы живёте здесь единой, дружной, счастливой семьёй. Вы забываете своих родителей?
— Наоборот. Мы больше и больше любим своих родителей, посылаем им добрые мысли, чтобы и им было хорошо.
Работала кинокамера, и мне очень захотелось, чтобы Настенька показала скептикам, что такое обогревающий взгляд. Я попросил её:
— Настенька, покажи многим людям, как можно обогревать взглядом. Вот камера, посмотри в объектив, обогрей всех, кто будет смотреть.
— Всех сразу очень трудно. У меня может не получиться.
Но я продолжал настаивать. Повторил просьбу. И с Настенькой стало происходить в точности то же самое, что с Анастасией в лесу, когда она силой воли своей, на расстоянии, с помощью своего Луча спасала мужчину и женщину от истязаний бандитов. Я описывал эту сцену в первой книге. Сначала Анастасия пояснила:
— Это не в моих силах, это уже как бы запрограммировано раньше, не мной, я не могу вмешиваться напрямую. Они сейчас сильнее.
И всё же при настойчивом повторении просьбы она выполнила её. Выполнила, зная при этом, что может погибнуть.
И маленькая Настенька после настойчивого повторения просьбы стала пытаться её выполнить. Она два раза подряд, не выдыхая, втянула в себя воздух, закрыла глаза на некоторое время, потом спокойно стала смотреть в объектив камеры. Замер заворожённый оператор.
И вдруг, Наталья Сергеевна Бондарчук, сорвав с себя платок, закрыла им Настеньку. Она первая заметила, как начало вибрировать её тело и появилась бледность на лице. Я понял: повторять просьбу не следовало. И не стоило тратить энергию на неверящих. Это лишь усилит злобные противостояния в них.
Приехавшие взрослые люди не могли сдержать желание дотронуться до детей. Они трогали, обнимали их, гладили, словно котят. И зачем я привёз с собой целую группу этих взрослых людей?
Ведь знал же, что в эту школу приезжает много разных комиссий, делегаций разного уровня, просто отдельные люди приезжают посмотреть, потешить своё любопытство, прикоснуться к исходящей от её обитателей Благодати. И прикасаются, и берут, ничего при этом не привнося от себя.
И, может быть, права Анастасия, говоря: «Пытаясь взять святого места Благодать, подумай, что ему ты от себя оставить можешь. И если Свет не научился источать, зачем же брать и хоронить в себе, словно в могиле». Я тоже оказался в этой школе из любопытства.
Благодаря Анастасии принял меня академик Михаил Петрович Щетинин, и стол ещё накрыли дети, яствами уставленный, и всех, приехавших со мной, кормили. Не только пищу со стола мы брали здесь. Огонь живых глазёнок детских неизмеримо большее дарил, а что взамен им мы? Как покровители погладим по головке? Так, раздосадованный на себя, от группы прибывшей уйдя в сторонку, один стоял и думал. Вдруг подошли и встали рядом уже знакомые мне Лена и Настенька.
— Вы расслабьтесь, — тихо сказала Настенька.— Взрослые всегда так. Погладить им хочется, обнять. Думают, что главное обнять. А Вы с самого утра сегодня всё нервничаете. Пойдёмте с нами на полянку, мы вам об Анастасии расскажем. Я знаю, в каком она сейчас пространстве.
Когда мы пришли на полянку, кинооператор, присоединившийся к нам, попросил меня:
— Давай попробуем взять ещё интервью у девочек. Отличные кадры должны получиться, смотри, какой прекрасный пейзаж, и никто не мешает.
— Может, не надо? Наверное, замучили их уже расспросами всякими.
— Но с тобой они всё равно с удовольствием будут говорить. Посетителей, журналистов в эту школу не с удовольствием пускают. А нам такая уникальная возможность представилась. Жалко упускать. Пойми меня, как профессионала.
Я взял в руки микрофон и говорю девочкам:
— Интервью у вас взять надо. Я сейчас вам вопросы задавать буду, а вы отвечать на них, не возражаете?
— Если вам нужно, задавайте вопросы, — ответила Лена, а Настенька добавила: — Конечно, конечно, мы будем отвечать.
Девочки встали рядышком, поправили свои длинные русые косы и стали внимательно смотреть мне в глаза в ожидании вопроса.
После двух банальных вопросов я замолчал, вдруг осознав, что подобные банальные, стандартные вопросы им задают все приезжающие взрослые, и члены всевозможных комиссий, и журналисты, а они способны ответить на вопросы по такой теме, о которой не каждому, жизнь прожившему, взрослому человеку доводилось думать. Прав оказался казачий атаман, сказав:
— Мой сын всего три месяца в этой школе проучился, а я уже чувствую, что самому срочно что-то познавать нужно, иначе глупым рядом с ним буду выглядеть.
Да и вообще, все мы не унижаем ли детей своих глупыми вопросами, заведомо внушая тем самым детям своим, что они на большее не способны? Я стоял перед девочками с микрофоном и молчал, и видел по их лицам, что они переживали за меня видя, что растерялся и не знаю, о чём говорить с ними. Тогда и признался им честно:
— Не знаю я, о чём говорить с вами, какой вопрос задать.
И тут сложилась совсем уж комичная ситуация. Стоим мы с кинооператором, два взрослых мужика, а перед нами две малышки, энергично поддерживая друг друга, не задумавшись даже на секунду, быстро объясняют нам, как надо брать интервью, как разговаривать с другим человеком:
— Вы расслабьтесь, надо уметь расслабляться. Главное, искренне говорить. Говорить о том нужно, что волнует вас.
— О нас не думайте. О другом человеке нужно думать, когда с ним разговариваешь, но вы не думайте о нас, раз трудно вам. Расслабьтесь.
— Вы свои вопросы сердцем нам задайте, ответить сможем мы, не думайте о нас.
— Пока не можете, давайте сами мы вам что-нибудь расскажем...
Они шли по полянке, улыбаясь, трогали травинки и говорили. Глубина их познаний мирозданья, исходящая от Души чистота, добротой светящиеся глаза погружали в состояние покоя и уверенности.
Кинооператор снимал издалека, не мельтеша сменой планов. Впоследствии не раз просматривал я подаренную Натальей Сергеевной видеокассету. Смотрел, как идут по полянке маленькие русокосые белые магини. Они подрастут! Их в этой школе триста.
Я пишу об этой школе не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для того, чтобы порадовать сердца тех, кто читал, почувствовал и понял Анастасию.
Если кого-то раздражает, что и как я излагаю, так вы не читайте. Критики я получил уже предостаточно, и за стиль изложения, и за грамматические ошибки, и за якобы меркантильный вымысел.
Но, всё равно сейчас следующую книжку пишу, лучше постарайтесь её не читать, события в ней покруче, чем в предыдущих книжках, и стиль изложения ненамного улучшается. Совсем вы можете разнервничаться.

Академик Щетинин
Кто он? Мы привыкли характеризовать человека, излагая его биографию, послужной список, звания. Но в данном случае, всё это делать бессмысленно. В Библии сказано: «...по плодам их узнаете их».
Плоды Академика Щетинина — счастьем светящиеся детские лица и лица родителей детей, обучающихся в его школе. Так, кто он тогда?
Наталья Сергеевна Бондарчук не только заслуженная артистка России, она и член правления Международного центра Рерихов (неправительственной организации ООН), сказала:
— Я общалась со многими известными проповедниками и учителями разных стран мира, но нигде не была поражена до такой степени, как здесь. Возможно, здесь мы соприкоснулись с великим Ведуном. Ведуном не потому, что он знает древние Веды, ему известно то, что многим из нас неведомо.
Я тоже хотел бы высказать своё впечатление от встреч с Михаилом Петровичем Щетининым, но я не специалист в области образования и мои определения будут неверны, потому и постараюсь без искажений передать то, что говорил он сам.
Наталья Сергеевна, её кинооператор, Михаил Петрович и я шли по коридору школы. В холле, не отделённом от коридора стеной, вокруг расставленных столов сидели дети разных возрастов, все они были увлечены каким-то непонятным делом, ни мы, ни камера кинооператора их не отвлекли.
Некоторые из сидящих за столами детей иногда вставали, куда-то выходили, возвращались снова. Иногда подходили к висящим на стене стендам с цифрами или просто могли задумчиво прохаживаться по комнате, некоторые разговаривали между собой, что-то доказывали, поясняли друг другу.
— Михаил Петрович, что здесь происходит? — спросила Наталья Сергеевна.
— Здесь вы видите в основном попытку встретиться. Если встреча произойдёт, дети смогут освоить курс математики десятилетней школы не более чем за год. Такая стоит задача. Это случится с теми, кто сможет встретиться с владеющими подобными знаниями, насколько их отношения будут открытыми.
Их полевые структуры смогут считывать информацию друг друга. Известное наблюдение в народе — любовь с первого взгляда, когда любящие понимают друг друга с полуслова. Ты ещё не сказал, а он уж понял.
Вы видите, что здесь делается всё, чтобы дети были вольны, свободны. Здесь они смогут спокойно задавать любые вопросы, подниматься, входить. Важно сохранить отношения.
Очень важно, чтоб ребёнок работал на отношения. И тот, кто организует процесс, — также. Потому, мы снимаем тормоза, как видите, мы не акцентируем внимания на возраст.
Здесь рядом с пятнадцатилетним Иваном Александровичем сидит десятилетняя Маша. Также здесь находится студент университета Сергей Александрович, правда, в этом году он заканчивает университет.
— А сколько же лет студенту, заканчивающему университет?
— Сергею Александровичу в этом году будет восемнадцать.
— И он оканчивает университет в семнадцать лет?
— Семнадцать ему в этом колене, мы, вообще, понятие возраста стремимся не употреблять. Это очень важно. Обратите внимание, здесь учителя, как бы, сливаются с учениками. Правда, это группа особая.
Находятся здесь те, кто не смог принимать участия в строительстве дома. И перед ними стоит задача — освоить курс математики десятилетней школы, чтобы потом передать свои знания работающим сейчас на строительстве. И это произойдёт. Потому что у них зарождается система взаимосогласованных элементов интеграции.
Нашей родовой памяти известно устройство космоса и способы жизни в космическом пространстве. Поэтому, очень важно не допустить мысли, что они что-то не знают. Если кто-то из объясняющих допустит себе такую мысль, его ученики и будут не знать.
Основное для объясняющего — вступить с учеником в отношение по решению задач, тогда обучение пойдёт само собой. Чтобы не сконцентрировать внимания на обучении, на запоминании. Не допускать мысли, что кто-то учит. Сотрудничая, они перестают чувствовать, кто из них ученик, кто учитель.
В процессе решения задач обретаются необходимые знания, а фактически воспоминание о забытом. Это рефлекторная дуга, помните, у Павлова — стимул реакции. Если есть необходимость — я решаю.
Очень важно, чтобы то, что делают они, имело непосредственное отношение к окружающим людям. И они сейчас учатся не для себя, это очень важно.
Они сейчас озадачены тем, чтобы передать освоенное другим. Не оценка для них важна. Они понимают, что через несколько дней должны будут всё объяснить другим.
Им поручено начало учебного процесса. У каждого определена группа. Он наблюдает, как работают на стройке те, кому он должен передать свои знания, и беспокоится о том, чтобы его группа не отстала от других.
Большое значение имеет мотив — служение другому. И если они чему-то учатся, то это понимать Душу, стремления, мысли другого человека. Не математика здесь важна, а человек, постигающий математику.
Не математика ради самой себя, а математика ради движения к Истине. И чем масштабней мотив — «ради чего», — тем успешнее процесс продвижения в область знаний.
Важно быть в атмосфере искренности, не должно быть обид, раздражений. Слово «не так» вообще отсутствует. В древнерусском языке нет остановки движения, нет плохих слов. Древние люди любых народов не обозначают плохим словом никакое явление.
Оно не существует — на нём не надо фиксироваться. Нехорошего не существует.
Если Вы зашли в тупик, то слова по поводу выхода из тупика обозначают: направо повернуться, налево, подняться вверх, как бы, подсказка, куда идти, а не фиксация — «стоишь неправильно».
Сегодня кощунствуют русофобы, говоря: «высказаться по-русски», подразумевая под этим нецензурные выражения, — это нерусское. У Кобзева очень точное выражение этой мысли:
У наших предков, у славян,
меж дел великого значенья
всегда к реченьям и словам
было особое почтенье.

Это точно. Потому у тех, кто работает с ними, словесный ряд должен быть глубоким, исключающим случайные слова, отвлекающие Мысль. Большое значение имеют слова, согретые чувством.

Истина, наследие — это духовное. Необходимо ребёнка вписать в естественный космический процесс — вечного самовоспроизводства.
Тогда ты подарил ребёнку вечность, радость жизни, действительное существование. Не мнимые формы: вот я, мол, сын, купил тебе рубашку, брюки, туфли... — теперь я могу умереть.

А что же ты дал своему сыну? Ведь твои подарки всего лишь на один сезон!
Если бы ты отдал сыну своё достойное имя, свою честь, своё дело, друзей своих, народ процветающий. Когда ты ему дал понимание Истины существования и мудрой жизни, вот тогда ты можешь сказать: «Сын, я дал тебе самое главное, ты будешь счастлив. Ты будешь покупать рубашки и строить дома, ты теперь знаешь, как это делается».

Слушая высказывания академика Щетинина, наблюдая его взаимоотношения с детьми, я отме-чал, что они схожи с тем, что говорила о детях Анастасия, и удивлялся: «Каким образом могут так одинаково или почти одинаково мыслить одинокая отшельница сибирской тайги и этот седой академик?
Почему он вообще со мной разговаривает? Почему принял так тепло, стол накрыл, накормил? По школе водит, всё показывает. Почему? Кто я такой для педагогики? Никто. Бывший троечник. Ну, конечно же, снова она как-то постаралась».
Конечно же, я попал в школу академика Щетинина, благодаря только Анастасии. Но о ней мы со Щетининым не разговаривали. Говорили на разные житейские темы, в каждый мой приезд ходили смотреть, как продвигается строительство необыкновенного дома-храма. О книжке он сказал коротко: «Это очень точная книга» — и всё.
А через несколько дней, после того как побывал я в школе с группой приехавших на конференцию людей, показывал им Настеньку и просил, что-бы она своим взглядом обогрела всех, произошло следующее. Мы шли с Михаилом Петровичем по коридору школы, я искал её глазами. Искал, как все интуитивно ищут то, что источает Свет.
— Потухла Настенька, — вдруг произнёс Щетинин, — пытаюсь теперь восстановить её силы. Получается, но с трудом. Время потребуется на восстановление.
— Как потухла? Почему? Она же сильная. Что произошло?
— Да, она сильная. Но и выплеск эмоциональный с её стороны был очень сильным.
Я стоял в кабинете Щетинина злой и раздосадованный на самого себя. Ну, зачем?! Кому или чему в угоду стал доказывать? Доказывать, несмотря на слова Анастасии: «Ни плоть моя, ни чудеса, на публику творимы, в неверящих свет веры не вольют... они лишь раздражение увеличат в тех, кому не нравится не их мировоззренье».
«Всё! Хватит, — думал я,— доказывать не буду больше и писать не буду. Хватит. Дописался». Я думал про себя, но вдруг сказал Щетинин:
— Писать не нужно прекращать, Владимир. — Потом он подошёл ко мне, положил руку на плечо и, глядя в глаза, стал голосом вдруг выводить мелодию. Седой академик брал высокие ноты, но более удивительным было то, что он выводил мелодию, похожую на ту, которую пела в тайге Анастасия.
Направляясь к выходу из школы, я всё же увидел в холле, где сновали дети, сидящую на стуле Настеньку и подошёл к ней. Она встала, подняла голову и чуть усталые глаза через мгновение заполыхали, даря Свет и тепло.
Я понимал сейчас: она отдаёт свою энергию и тепло и отдаст всё, без остатка отдаст, чтобы помочь той, другой, сибирской Анастасии, её мечте. Ставшей теперь их общей мечтой.
Да что же это творится такое? В чём сила той мечты? Зачем они?.. С полной самоотдачей... И этот детский взгляд... Хватит ли одной жизни, чтобы стать, хоть частично, достойным такого взгляда? Вслух ей сказал:
— Ну, здравствуй, Настенька. — А про себя: «Не надо, Настенька. Спасибо. Прости меня...»
— Я провожу вас. Мы с Леной проводим вас до машины.
Пока машина не свернула на повороте, я смотрел на маленькие и всё уменьшающиеся фигурки, стоящие в начале дороги у дома-терема под фонарём. Они не махали руками, прощаясь. Каждая держала одну руку поднятой вверх, ладонь — направленной в сторону удаляющейся машины.
Я знал, мне Щетинин ещё раньше пояснил. Этот жест обозначает: «Мы направляем тебе свои Лучики добра, пусть они будут с тобой, где бы ты ни был». И снова всё обжигающая мысль: «Что нужно сотворить, как стать таким, чтоб быть ваших Лучей достойным?»

С чем соглашаться, чему верить?

Встреча с академиком Михаилом Петровичем Щетининым, знакомство с его удивительной школой произошли после второго визита к Анастасии.
После посещения этой школы у меня почти не осталось сомнений относительно высказываний Анастасии по воспитанию детей, относительно её действий по общению с сыном. Но тогда в тайге во мне всё бунтовало против неё. Не хотелось ей верить. По крайней мере, не всему хотелось верить.
Пишу эти строки и представляю, как многие читающие их скажут, кто вслух, кто про себя: «Сколько же можно не верить? Ведь множество раз ему приходилось убеждаться в её правоте, и всё равно он, как дебил, не может воспринять новое явление».
Дочь Полина видеокассету прислала с читательской конференции, я посмотрел, как учёный из Новосибирска, Сперанский его фамилия, прямо со сцены сказал: « То, что говорит Анастасия, Мегре осмыслить до конца не может. Ему нечем такое осмыслить».
Я не в обиде на него, напротив, он очень интересно всё говорил, зал слушал, затаив дыхание, и я, благодаря ему, смог осознать: Анастасия — Сущность, самодовлеющая субстанция.
Что про меня тут говорить, другим всё время делом занимался, но что же те, кто увлекался наукой о Земле, о детях и молчал иль тихо говорил, словно пищал? И даже дети пишут в своих письмах мне, чтобы я внимательнее относился к тому, что говорит и делает Анастасия.
Но, уверяю вас, уважаемые читатели, я теперь намного внимательнее к ней отношусь, однако не могу не спорить с ней, не сомневаться. Потому не могу, что не хочется ощущать себя и всё наше общество полными идиотами. Не хочется верить в то, что мы идём путём дегенератов.
Вот и стремлюсь найти хоть какое-то оправдание нашим действиям. Или неприемлемость для нашей современности её мировоззрения. И буду стремиться к этому, насколько хватит сил.
Ведь если этого не делать, придётся признать не просто её правоту, а ужасающую ситуацию, в которой мы с вами сегодня находимся. И если говорить о существовании ада, то мы сами и строим в ад дорогу.

Давайте возьмём хотя бы ситуацию с воспитанием детей. Я о себе скажу, но и про всех, подобных мне, и, думаю, немало их.
Учился я посредственно, отец наказывал меня за каждую двойку. Наказывал, не только лишая возможности погулять на улице с ребятишками, покупкой очередной игрушки, но и покруче. И был страх.
Страх больший, чем удар ремня. Чего-то большего боялся я всё время. И шёл к доске, словно на эшафот. И вырывал из дневника страницы.
Школьные годы чудесные,
С книжкой, тетрадкою, песнею,
Как они быстро летят,
Их не воротишь назад.
Разве они пролетят без следа?
Нет. Не забудет никто никогда
Школьные годы.
Помните слова песни, внушающие нам, как прекрасны школьные годы? Внушают, внушают. Но давайте вспомним, особенно мы, троечники, а ведь нас большинство, с какой радостью зашвыривали подальше мы ненавистный портфель, когда начинались каникулы.
Как могут быть чудесными школьные годы для ребёнка, которому физиологически необходимы движения, а от него требуют целых сорок пять минут сидеть почти без движения, в строго определённой позе, положив, как все, обе ручки на парту.
Кто-то флегматичный, медлительный это выдерживает, а тот, который от природы подвижный, темпераментный, импульсивный, ему каково? Но ведь всех под одну гребёнку, словно роботов, без разбора — сиди, иначе...
И сидит, старается выдержать сорок пять минут маленький человек, а через десятиминутный перерыв — новые сорок пять, так месяц, год, десять лет, выход один — смириться.
А главное, смириться вообще с тем, что всю жизнь с чем-то должен смиряться. Жить, как заве-дено, жениться, как заведено, на войну идти, раз такая дана установка. Верить непременно в то, во что скажут.
Согласившимися смириться легко управлять. Вот только хорошо, если бы они были здоровыми физически, для работ разных. А они пить начинают, наркотики употреблять.
Но не потому ли человек пьёт и наркоманом становится, что вырваться, хоть на мгновение, вырваться стремится из клетки всеподчинённости чему-то непонятному его Душе и сердцу.
Да, не летят они быстро, школьные годы, тянутся они каждые сорок пять минут пытками. Наши прапрадеды, деды и отцы считали и теперь мы считаем, что так надо, что ребёнок не понимает.
И насилие над ним нужно для его же блага. Вот теперь, сегодня наши дети, Ванечки, Коли, Саши и Машеньки, тоже идут в школы, и мы сегодня, как века назад наши предки, тоже считаем, что направляем их во имя их же блага, за знанием и Истиной идут они.
Вот тут-то — стоп! Давайте поразмыслим.

Период наш дореволюционный. За партами наши прадедушки сидят, тогда ещё не выросшие дети. Закон Божий им преподают, историю и как кто должен жить учат. Тех, кто не вызубрил и кто как следует воспринимать не хочет представленное мировоззрение, линейкой по башке и по рукам учитель строгий бьёт для их же блага.
Но вот свершилась революция, и враз признали взрослые, что в школах детям внушали ахинею. Из классов старое всё — вон, и новое внушается детишкам: законы Божьи — ерунда сплошная.
От обезьяны развивался человек. Наденьте красный галстук, в линеечку постройтесь, стихи читайте, славьте, славьте коммунизм. И славили, читали, надрываясь, и отдавали взрослым пионеры честь.
«За детство счастливое наше спасибо, родная страна». И снова тех, кто не слишком постарался, лишали, били, публично осуждали.
Но вдруг, и в нашем же веке, на наших глазах, новые вдруг установки. Забросить галстуки. Чума красная постигла нас. А коммунизм — террор сплошной и лицемерие. Человек от обезьяны? Да это бред сплошной. Мы от другого чего-то родились. Рынок! Демократия! Вот Истина!
Где Истина, где догма лживая — ещё неясно до конца. Но дети вновь за партами сидят не шевелясь. А у доски — учитель строгий...

Веками длится над детьми садизм духовный. Как будто лютый зверь, невидимый и страшный, стремится каждого рожденного вновь поскорее вогнать в какую-то невиданную клетку.
У зверя — верные сподвижники, солдаты, кто они? Кто издевается духовно над детьми? Над каждым в этот мир пришедшим человеком? Как имя их? Профессия какая? И что ж, поверить просто так, что имя их — учитель школьный или родитель? Образованный родитель? Так сразу не могу поверить, а как вы?
Сегодня учителям не платят вовремя зарплату. Учителя бастуют: «Мы детей учить не будем». Скажите, плохо или хорошо, когда зарплату не платят человеку? Конечно плохо.
Жить ведь человеку на что-то нужно. Но если среди бастующих действительно духовные садисты есть? Скажите, плохо или хорошо, что деньги не дают тому, кто над ребёнком вашим издевается?
Вообще, забастовки учителей навели меня на интересные размышления. Сейчас в крупных городах есть платные школы, организаторы этих школ подбирают наиболее одарённых учителей и платят им неплохую зарплату — примерно раза в два больше, чем в обычных.
Отдать ребёнка в такую школу не каждому родителю удаётся, даже если он имеет возможность оплачивать обучение. Потому что школ таких не хватает. А почему не хватает? Причина проста — потому, что не хватает учителей хороших. Организаторы не могут их найти.
Ещё вопрос. Учителей не могут найти даже на хорошую зарплату, а кто тогда бастует — вот вопрос? Только поверьте, пожалуйста, я никоим образом не хочу выделить из всего среза нашего общества именно учителей одних. Я, говоря о них, себя в виду имею тоже. Ведь это я средь них.
Ведь я — родитель и дочь свою учить заставлял то, что преподавали в школе ей, а потом, в начале перестройки, спрашивал: «Как по истории, учитель, что сейчас вам говорит?» — в ответ услышал: «Учитель говорит, но будто бы молчит».
А что на это дочери сказать? Вот и сказал: «Ну, ты не мудрствуй. Ты, давай учись».
Теперь вот забастовки, но только ли учителей? Врачи бастуют, шахтёры, учёные. Бастующие пишут на своих плакатах: «В отставку правительство, в отставку президента!» Логично всё, считают, кто бастует. Раз нет зарплаты, значит, не справляется с обязанностями власть.
Сегодня всё в требованиях подобных кажется логичным, а вот завтра что? Опять вопрос. Быть может, выяснится завтра, что правительство и президент на светлой стороне стояли, от посягателей, вампиров Землю всю спасали.
Невольно, может быть, и сами не подозревая, под градом недоброжелателей, рискуя власть терять, но денег не давали садистам, разрушителям и Душ людских, и плоти, и Земли. А те в истериках пред всеми мучениками представали.
Сегодня мучениками. С сегодняшних позиций, постулатов, но завтра новые постулаты придут, и кем предстанет кто — ещё не ясно. Анастасия говорит:
— Неверный путь сам каждый выбирает. Всегда расплата не потом, а в этой жизни наступает. Но каждым новым днём, с восходом солнца каждым дано для каждого осмыслить Истинность его пути, и выбор дан тебе! Ты волен, выбирай, куда идти. Ты человек! Осмысли суть свою. Ты — человек, рождённый быть в Раю.
Я спрашиваю:
— Где же он? Рай? Кто нас завел в какое-то болото? А она в ответ:
— Сам для себя творит всё человек.
Вы только поймите, что она ещё говорит. Она ведь утверждает, что сейчас настало время ускорения каких-то процессов вселенских.
И те, чей образ жизни не соответствует естественным законам бытия, будут подвержены испытаниям сначала самым обычным способом, понятным и явным, и эти испытания для них, как добрый знак к осмысливанию своих поступков, своего пути.
У тех, которые осмыслить не сумеют, ещё невзгоды будут, а потом они из жизни должны будут уйти, чтоб здоровыми возродиться лишь через девять тысяч лет.
И получается, что, по её словам, шахтёры, рвущие жилы Земли, врачи современной медицины, вторгшиеся в генную инженерию, учёные, наизобретавшие смертоносные производства, уже получили первый знак в виде отторжения их обществом и материальной неудовлетворённости.
Те из них, кто имеет материальные блага сегодня, ещё больше страдают от моральных неудовлетворённостей, подсознательно осознавая, что их деятельность вредна и никакого блага не приносит никому. Я возражать пытался, объясняя, что уголь нужен для заводов, а она:
— Каких заводов, что дымят, сжигают воздух, для дыхания человека предназначенный, и льют металл, чтоб сделать автомат и пули?
Другими словами, она утверждает, что созданная нами система искусственного жизнеобеспечения столь несовершенна, что все её достижения сейчас будут оборачиваться катаклизмами.
Изрытая под большими городами Земля, где заменили естественные подземные ручейки и бьющие из недр чистые ключи системой труб, кранами, не может самовосстанавливаться и гниёт, а гниль свою с водой в краны для каждого несёт. Ещё Анастасия говорит:
— Наступит время, человечество поймёт. Учёный самый крупный к бабушке на огород придёт. Изголодавшийся, попросит он помидор себе на пропитание. Учёный и его творения мнимые той бабушке сегодня не нужны. Она про них не знает, да и знать не хочет.
Она спокойно без учёного живёт. А он не может без неё прожить. Он — в мире иллюзорном, бесплодном, в никуда ведущем. Она — с Землёй естественной и с Вселенной всей. Она нужна Вселенной, он не нужен.
Я возразить пытался тем, что если мы не будем производить оружия, а только Землёй заниматься, то станем слабыми, нас легко могут завоевать технически развитые державы, имеющие оружие.
— У них проблема настаёт, как бы себя сберечь от собственных оружий! И порождённых ими социальных катаклизмов.
— Да, бросят всё они и с пулемётом побегут на огороды, к нашим бабкам, дачникам твоим, а пулемётов нет у бабок, чтобы отбиться.
— А добежать успеют? Как считаешь ты? Между собой за бабок не передерутся?
Вот и получается, если не спорить с Анастасией, отнестись с доверием к тому, что гово-рит она, тогда нужно признать себя полнейшим идиотом, червями, погоняющими плод. Не хочется такого признавать!
Так понимая, ну, может быть, не всё в Анастасии, я хоть какое-то пытаюсь оправдание найти тому, что мы творим. А если не найти разумных оправданий, признать несостоятельность пути, тогда...
А что тогда? Давайте поразмыслим. Быть может, стоит детям дать без наших постулатов подрасти? И у детей спросить, куда и как нам следует идти?
Анастасия говорит о том, что дети, не искалеченные духовно нами, дети найдут возможность и себя и нас спасти, вернее, данный Рай нам изначально обрести.
Всё просто и не очень просто в нашем мире, оказывается. Ну почему, скажите, почему бы не распространить опыт школы академика Щетинина. Почему бы не сделать, хотя бы по одной такой школе в каждом областном центре?
Оказывается, не очень просто. Щетинина я попросил в Новосибирске такую школу сделать. Он дал согласие. Но кто поможет с помещением? Во-прос. Я у Щетинина спросил:
— А если в городах других найдутся люди. Организуют базу, сможете вы в разных городах хоть по одной организовать подобной школе?
— Так сразу невозможно всё решить, Владимир.
— Почему?
— Мы столько не найдём учителей для школы.
И снова мысль. Да что ж это такое — «нет учителей»! А кто ж тогда бастует?
Школа академика Щетинина — официальная школа, не частная. Это бесплатная школа Министерства образования Российской Федерации. Но почему она в горах, в ущелье? Почему?
И почему стреляли в академика Щетинина. И почему убили его брата? И почему казаки помогают охранять её? Кому не нравится она? Кому мешает?

Меня в Госдуму пригласили, в Комитет по образованию. Там прочитали книжки «Анастасия», «Звенящие Кедры России». И в Госдуме, в Комитете по образованию, нашлись люди, разделяющие и понимающие сказанное Анастасией. Хорошие люди.
Я им о Щетинине рассказывал, они и его хорошо знают, с уважением отзываются.
— Так в чём же дело? — спрашиваю. — Почему ничто не изменяется в образовании страны? По-прежнему страдают дети, идут к доске, как к эшафоту. И без движения за партами сидят?
Ответ был грустным для меня. И, к сожалению, трагичен для тех, кто ещё дети сегодняшнего дня. Парадоксально, но именно учителя, сами учителя преградою непреодолимой стали, как понял я, когда услышал грустный тот ответ:
Куда, скажи, деть множество учёных званий, степеней, бесчисленные диссертации на тему воспитания детей? Куда научные деть институты?
Ведь ими разработана система. Запущена машина, и маховик её так просто, враз не остановить. Каждый диссертант, тем более со званием профессор отстаивать стремится свои взгляды.

Ещё узнал я, как женщина-депутат из нашей Думы после визита в школу Щетинина посокрушалась:
— Мне непонятно всё в той школе, она какая-то необычная, на секту похожа.
Я не знал, что конкретно обозначает слово секта. Уже потом нашёл словарь и посмотрел. В словаре сказано: «Секта от лат. secta, учение, направление, школа — 1. Религиозная община, группа, отколовшаяся от господствующей церкви; 2. Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах».
Непонятно, что под этим словом имела в виду депутат, но думаю, что в отношении школы Щетинина ни первое, ни второе не очень-то подходит. А если он обособился, то от хорошего или плохого? Думаю, если он и обособился, то от садистского обращения с детьми.
А вот о Думе, депутаты которой делают такие заявления, ничего не могу сказать. Пусть читатели подумают, в какой степени подходит к некоторым фракциям Думы определение: «Обособленная группа лиц, замкнувшаяся в своих узких групповых интересах». Секта, значит?
В Щетинина стреляли. Но, он — мужчина. Сейчас казаки, быть может, хоть как-то помогут. И Анастасия сказала, что будет сберегать росточки новые. Теперь я понял, пусть и она не выходит из своей тайги пока.
Была б она поагрессивней, шарахнула б Лучом своим по диссертациям, по званиям, по гнили всякой. Так нет же. Надо, мол, спокойнее. Надо сознание менять.
Вот так, что думал сам про воспитание детей, про школы современные, то написал, но получается, наверное, сумбурно, не очень искренне.
Не очень искренне потому, что вообще-то мне хотелось про школу нашу с матом русским написать. Да стиль письма какой-то новый после общения с Анастасией появляться стал, не все слова в него ложатся.
Ещё хотелось бы сказать учителям, всем тем, кто смог и вопреки системе хоть чуточку ребёнку дать добра и, как Щетинин говорит, «вписать в естественный космический процесс». Спасибо вам! И до Земли поклон.
И ещё я понял из того, что говорит Анастасия о воспитании детей, на самом первом месте осознание: ребёнок — личность. В отличие от взрослых, нас, малыш физически, конечно же, слабее, но он неизмеримо нас добрее, он непорочен, постулатами не сжат.
И прежде чем всякие нравоучения ему в голову вбивать, нам следует самим о мире кое-что понять. Самим! Самим подумать! Хоть на время позабыть чужие постулаты.
А нам, предпринимателям, самим придётся как-то учителей искать им в каждом городе, помочь в создании базы школьной и там учить детей своих и внуков.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: Re: В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия)
Книги Мегре нужно обязательно прочитать тем,кто уже не в системе и тем ,кто хочет из неё выйти.Там столько полезных вещей и для пап и для мам, и вообще для нормальных людей.На одном славянском сайте объявили,что создание родового поместья-это путь к деградации .Обидно,многие прочитают эти ядовитые помои и поверят.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: создание родового поместья
ukrruss писал(а):
На одном славянском сайте объявили,что создание родового поместья-это путь к деградации . Обидно, многие прочитают эти ядовитые помои и поверят.


Создание родового поместья в том виде как пишет Мэгре -> добровольно-принудительная изоляция активных гоев от общества, неприкрытая пропаганда добровольного выселения деятельных россиян из городов за сотый километр. Цель - запихнуть деятельную часть россиян - пассионариев в бессрочную ссылку в Шушенское.

Цитата:
Идея Анастасии , Мегре и автора фильма о родовых поместьях (о переселении в сельскую местность) прекрасно совпадает с планами "избранных" о мировом господстве и захвате власти...

Вспомните, как при внедрении христианства на Руси христианские "пропагандисты" переходили от поместья к поместью и уничтожали ведруссов по одиночке!
Проблема в том, что в поместьях люди оказываются раздробленными и удалёнными от "цивилизации", от городов...
И так с ними расправиться гораздо легче.
разбор фильма “Гражданин и Земля” http://www.uznai-pravdu.ru/viewtopic.php?f=23&t=4101



И потом, само слово "поместье", какое оно может иметь отношение к гоям?
Поместье -> помещик = собственник земли и рабочего скота на ней (крестьян).

Поме́стье — разновидность земельного владения в России в конце XV — начале XVIII веков.
Предоставлялось на условиях военной или какой-либо другой государственной службы первоначально в пожизненное владение; по словам историка В. О. Ключевского, это
Цитата:
участок казенной или церковной земли, данный государем или церковным учреждением в личное владение служилому человеку под условием службы, т. е. как вознаграждение за службу и вместе как средство для службы. (кормило чтобы оно!) Подобно самой службе, это владение было временным, обыкновенно пожизненным.


Впоследствии стало переходить по наследству, а также переходить меной, сдачей и иными способами от помещика (владельца поместья) к помещику. С владением поместьем соединялось владение населяющими его крестьянами. По Указу о единонаследии (1714) поместье слилось с вотчиной в единый вид земельной собственности — имение.

После окончательного прикрепления крестьян ввод во владение Поместьем сопровождался "послушной грамотой", обращенной к крестьянам, и труд последних принадлежал помещику. Помещик владел крестьянами так же, как и вотчинник; ... Помещик не должен был грабить крестьян, обременять их чрезмерными налогами, разгонять, а главное — ему запрещалось переводить их на свои вотчины; словом, он не должен был "пустошить Поместье.". источник

Про гоев тут сказано только в одном ключе - помещик (не гой, как правило) не должен их слишком сильно грабить.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: Re: В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия)
Вроде так всё и в тоже время.... не так... Причём тут дикие животные... Вообще не понимаю...


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
 Заголовок сообщения: Re: В чём миссия отца (из 3й книги Анастасия)
Жить на земле, иметь свой собственный дом это очень хорошо. В городах делают "дела" ,а жить надо за городом.


Вернуться к началу
 не видно картинки-здесь uznai-pravdu.com/1/(архивная копия с картинками)
 Прочитал сам - поделись с другом, размести ссылку на других ресурсах
 Но форум снова закроют, и ссылка никуда не приведёт -> Копируйте ссылку вместе с текстом.
 Или Распечатай и дай почитать у кого нет компьютера. Будь активнее!  
 
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 6 ] 


Перейти:  
 Тёмная сторона Америки. Самый большой антиамериканский сайт Рунета  Радио человеческого формата, круглосуточно, детям и взрослым, без рекламы и зомбирования. Гойские новости через ширму ЗАЗЕРКАЛЬЯ, профессор Столешников передаёт из Нью-Йорка  Аудиоверсия книги Юрия Козенкова Убийцы России. Проясняет мозги необыкновенно. 
Любые материалы с этого форума и форум целиком, можно свободно использовать и копировать без спросу.
В случае пропажи форума информация тут uznaipravdu.livejournal.com       зеркало    uznai-pravdu.ru  копия yz-p.ru/
tumblr hit counter